Ход конем


Эту историю мне рассказывал вологодский писатель Виктор Плотников.
С его разрешения – излагаю её в этом рассказе…
 
– Здорово, Витек. Как жизнь?
– Отлично!
– Ну уж, так прям и отлично?
– Отлично от других.
– Ну, если так, то дай три рубля до зарплаты.
– Отлично от тех, у кого они есть, а у нас с тобой, Анатолий, их нет. Так что: «полет нормальный – падаем».
– Н­-да, весело. И занять не у кого, и выпить хочется.
Разговор техника и механика, недавно принятых на работу, проходил в коридоре общежития авиаотряда областного аэропорта. До зарплаты оставалось недели полторы, и как их протянуть в городе, где самому в случае чего не от кого ждать поддержки, Виктору в ум не шло. «Нашел у кого просить: у больного – здоровья», – подумал он про своего товарища. И в этот момент в коридоре «нарисовался» портовский комсомольский вожак.
– Товарищи, вы ведь у нас в аэропорту новенькие?
– Ну да.
– Очень хорошо. Остальных я уже всех расспросил, кого мог. Выручайте. Вы умеете играть в шахматы?
 – Что – «честь короны шахматной на карте?» – спросил молодой специалист-­знаток творчества Высоцкого.
 «Вожаку» явно было не до шуток, по всему видно, что сейчас его заботило только выполнение «горящего» пунктика из плана работы комсомольской организации.
– Так умеете вы играть в шахматы или нет?
– «Мы сыграли с Талем десять партий. В преферанс, в очко и на бильярде, – Таль сказал: «Такой не подведет!» – так же цитатой из Высоцкого поддержал Виктор своего друга. – Короче, в чем проблема, товарищ?
– Завтра мы должны вылетать в Псков на шахматный турнир, а у нас команда не собрана.
– Ну конечно, мы умеем играть в шахматы! – смекнул Виктор свой интерес и незаметно подал знак напарнику, чтобы тот поддержал его. – В училище шахматный кружок посещали, участвовали во всех соревнованиях, и тренером у нас был гроссмейстер.
 Насчет гроссмейстера он, кажется, перегнул. Комсомольский секретарь недоверчиво взглянул на него исподлобья, но ситуацию спас напарник.
– Приглашенный гроссмейстер. Давал у нас сеанс одновременной игры. По шахматам мы имеем третий разряд.
– Взрослый. – Тут же поправил его Виктор.
– А­а… Ну, тогда я вас записываю в команду. Вылетаем завтра в десять, сейчас идите в контору – оформляйте командировку до конца недели и получайте деньги. Завтра чтоб без опозданий.
 Вот так: «Не было ни гроша да вдруг алтын»!
– Хорошо-­то хорошо, – засомневался механик после того, как «комсомолец», дружески попрощавшись, убежал по своим делам, – да ничего хорошего. Ты взаправду в шахматы играть умеешь, в кружок ходил? Или как и я, только и знаешь, что «всех главнее королева – ходит взад­-вперед и вправо-­влево, ну, а кони вроде буквой «Г»?
– А что, кони буквой «Г» хо­дят?
– Шутить изволишь?
– Какие могут быть шутки, когда выпить хочется, а денег нет. Конечно, я умею играть в шахматы. Все свое сознательное детство во дворе в шахматы резались. А бывший танкист, сосед Прохор Петрович, личным тренером у меня был. Учил: «Витек, ты главное скопом все пешки сразу в ферзи веди, тогда уж ему точно мата не избежать».
– Может не в ферзи, а в «дамки»?
– Не все ли равно, что дамка, что королева – одно бабье племя, главное, что Прохоровский дебют меня ни в шашках, ни в шахматах еще ни разу не подводил.
– Ну-ну, поглядим на твое «танковое наступление».
 На следующий день, в салоне самолета, они познакомились с собранным неугомонным комсомольцем народом. С первого взгляда на команду хмурых мужиков у Виктора почему-­то вкрались смутные сомнения в их шахматной компетентности. Он решил проверить свою догадку и подсел к капитану команды, диспетчеру Чернову.
– Извините, пожалуйста, – начал он издалека, – я вот немного запамятовал, не подскажешь мне – чем отличается миттельшпиль от эндшпиля?
 – Что самый умный, да? Выбирай: или сам вспомнишь и все по порядку разложишь, или сейчас дам в лоб – уши проглотишь и про подобные глупости уже навсегда забудешь. – Печально произнес капитан шахматной сборной областного авиа­отряда.
– Понял, не дурак. Вопросов больше не имею.
– А я вот зато знаю, как с персидского переводится слово «шахматы». Шах и мат – «властелин умер»! Намек понимаешь? То­то же. – Глубокомысленно закончил дискуссию по теории шахмат диспетчер Чернов и, откинувшись в кресле, прикрыв глаза, весь оставшийся полет прокемарил до самой посадки самолета.
 В Пскове остаток дня ушел на обзорную экскурсию, регистрацию, устройство в гостинице и тренировку перед ответствен­ной игрой. Для тренировки поначалу решили сброситься по трешнику, но разум возобладал и сбросились сразу по червонцу, чтобы понапрасну потом не бегать по незнакомому городу в поисках ликероводочных от­делов, будто бы специально для них работающих после семи. Это ж потом, если только в барах при ресторанах можно будет зеленого змия найти, но на такой случай какие ж деньги надо иметь!
 В номере капитана команды устроили комнату для тихих игр, вывесили табличку «не беспокоить» и тихо­-тихо, не беспокоя комсомольского вожака, приступили к «тренировке». Уже через час всеми овладел командный дух, и спаянный коллектив готов был на любые спортивные свершения, только почему­-то не сразу вспоминалось, для чего и как так получилось, что все они оказались здесь вместе в незнакомом городе.
 С утра, наспех приведя себя
в пристойное состояние, второпях позавтракав и впопыхах добравшись до спортивного комплекса с кумачовым транспарантом: «Привет участникам шахматного турнира», Виктор впервые увидел, как проводятся подобные мероприятия. В огромном зале стояло множество столов, за которыми, склонившись над шахматными досками, игроки поедали глазами черно-­белые фигурки.
 Партнером по первой игре ему достался плюгавый умник в очках. Они дружески поздоровались и приступили к жеребьевке. Как и следовало ожидать, Виктору не повезло – очкарику выпало играть белыми. Тот на минуту замер над доской и сделал свой первый ход: Е2 – Е4. Затем стукнул ладонью по пимпочке на часах и начал что­то записывать у себя в блокноте. Виктор посмотрел на двойной циферблат и увидел, что секундная стрелка тикает почему­-то с его стороны, а не со стороны «профессора». «Наверно часы неисправные попались», – подумал он и тоже ударил по своей кнопке. Часы у него сразу остановились и пошли там, где надо – на стороне «академика». Умник оторвался от блокнота, удивленно посмотрел на Виктора и снова шлепнул ладонью по своим часам. Стрелка застучала опять неправильно. «Доцент не понимает, что часы дефективные», – подумал Виктор и упрямо нажал на свою кнопку. Часы снова затикали, как им и положено, на стороне того, кто первым запустил свой таймер. Строго сдвинув брови к переносице, «академик», не отрывая экзаменаторского взгляда от Виктора, опять, с тем же результатом, нажал на кнопку над часами со своей стороны. И только тогда до Виктора дошло, что часы­-то, наверное, работают правильно, это он что­-то путает.
– Вы будете наконец­то делать свой ход?
– Да, да, сейчас, – засуетился он и тоже двинул пешку на Е2 – Е4. «Экзаменатор» продолжал неотрывно смотреть на него, явно ожидая от Виктора еще каких­то дополнительных действий и, не дождавшись, сам раздраженно нажал на кнопку таймера со стороны Виктора.
 Так, попеременно щелкая по прямоугольной коробке с двумя циферблатами, они сыграли партию за каких­нибудь десять – пятнадцать минут.
 – Вам мат, – сказал «профессор». Виктор не поверил своим глазам и стал указательным пальцем водить над своим королем, проверяя возможные пути отступления. Нет, все точно: «Властелин мертв» вспомнил он слова капитана команды. Его поражение отметили в турнирной таблице, и он перешел к другому игроку.
– Ты чего, уже проиграл, что ли? – удивился диспетчер Чернов. – Э, брат, так нельзя, ты хоть посиди, подумай.
 Он внял совету капитана и в остальных партиях под мерный стук секундной стрелки надолго замирал над шахматной доской. Ближе к обеду им были сыграны все партии, и Виктор первым
вылетел из турнирной таблицы. За ним не числилось ни одной победы, но были не только по­ражения, парочка­-другая игр, сведенных вничью, должна бы­ла немного поддержать его команду. Он потолкался еще в зале, понаблюдал за земляками, ему стало невыносимо скучно, и Виктор пошел в свой гостиничный номер.
 Не успел он погрузиться в послеобеденный сон, как стали подтягиваться его товарищи горе-­шахматисты. У всех результат
был примерно одинаковый – то есть, плачевный. Говорить о шахматах, тем более обсуждать проигранные партии никому не хотелось.
– После вчерашней «тренировки» у нас еще что­то осталось в загашнике?..
– Конечно, на это и рассчитывали. Отметить триумф победы или горечь поражения. Но, наверно, надо подождать остальных, да и капитана тоже. Пусть расскажет – на каком мы месте?
– Я тебе и без него скажу – на последнем. Давай, разливай, а кто подойдет – тем «штрафную».
 На том и порешили. Вскоре к ним присоединился диспетчер Чернов и объявил, что сюрприза не случилось – они проигрались вчистую.
«А и наплевать!» – махнули на турнир мужики, продолжая застолье. Как-­то неожиданно быстро закончилось вино. Скинулись, кто сколько мог, послали «гонца» за «доп. вливанием» и когда тот вернулся, Чернов, хитро прищурив глаза, заговорщически произнес:
– Кто сказал, что мы без приза? А вот это что? – И он торжествующе вытащил из портфеля переходящий кубок.
 Ликованию не было предела. «За победу» пили стоя.
 Ближе к полуночи в номере объявились организаторы турнира и потребовали вернуть кубок «по-­хорошему». Осоловевшая компания была оскорблена до предела
– Как вы только могли подумать такое про нас?! Да мы, да мы… Да чтобы чужое…
 Все наперебой выказывали обиду и недоумение, забыв, что кубок стоит на виду – на тумбочке за их спинами.
 – Да что с ними, с вологодцами, разговаривать! – Крепкого сложения спортсмен резко оборвал нетрезвый хор голосов. Такому впору не шахматы на доске передвигать, а выступать на ринге среди тяжеловесов. Он широким жестом освободил себе проход и в наступившей полной тишине забрал с тумбочки желанный кубок.
 На следующий день улетали домой без приза. От вчерашнего пьяного угара не осталось и следа – вся команда готова была хоть сейчас пройти медобследование и приступить к своим профессиональным обязанностям. И только в одиночку напившегося комсомольского вожака пришлось на плечах вносить в самолет.
Виктор Борисов.
 

117