Алмазный диск цена сравнить цены.

Певец русской культуры


На главную

Литературный Маяк



Говоря об усадьбе Спасское­Куркино, невозможно обойти молчанием фигуру одного из самых первых и внимательных исследователей культуры Вологодчины – Ивана Евдокимова.
Иван Васильевич Евдокимов (1887 – 1941 г.г.) родился в Кронштадте 4 февраля (22 января по ст. ст.) 1887 года, когда отец его проходил там сверхсрочную службу.
Но родители его были коренные вологжане с Кубенского озера. Отец из деревни Котлово, мать из соседней деревни Никулинская.
Прослужив во флоте десять лет, Василий Евдокимов вышел в отставку и вернулся на родину, в Котлово. Но поселилась семья на кирилловском тракте, в Сяме. Там, по словам самого писателя, прошли его «самые ласковые и прекрасные годы жизни».
Учился будущий писатель сначала в земской школе, в соседней деревне Березники, а затем в селе Новленском, в двухклассном министерском училище. Уже в это время он прочитал всю школьную библиотеку, пробовал и сам сочинять рассказы.
Затем семья переехала в Вологду.
В 1911 году Иван Евдокимов становится студентом Петербургского университета. Он окунается в культурную жизнь столицы – театры, концерты. Знакомится с литераторами – К. Бальмонтом, А. Толстым, С. Городецким… Упорно занимается изучением древней русской литературы, увлекается пушкинской эпохой.
В 1912 году, в Вологде, Евдокимов становится членом недавно образованного Общества изучения Северного края. Знакомство в 1913 году с И. Грабарем, в то время хранителем Третьяковской галереи, стало еще одним важным шагом в становлении Евдокимова как искусствоведа. Его статьи об искусстве печатаются в лучших столичных журналах.
В 1918 году он работал заведующим библиотекой Вологодского молочно-­хозяйственного института. Другим местом его работы в это же время было соседнее Агафоново, где он заведовал школой первой ступени. В это время Иван Евдокимов написал свой крупнейший искусствоведческий труд «Север в истории русского искусства», а также книги «Вологодские стенные росписи», «Два памятника зодчества в Вологде» и др.
В 1922 году И. В. Евдокимов переезжает в Москву, работает редактором в Гос­издате, где, в частности, составлял и редактировал четырёхтомное «Собрание стихотворений» Сергея Есенина, увидевшее свет уже после смерти поэта в 1926 году.
В 20­-х годах Евдокимов один за другим пишет несколько романов, принесших ему славу прозаика.
В 30-­х годах он возвращается к искусствоведческой деятельности и создает книгу «Суриков», изданную в одном из первых выпусков знаменитой серии ЖЗЛ, затем разрабатывает жанр биографической повести – «Репин», «Левитан», «Крамской», а незадолго до смерти завершает работу над первой книгой большого биографического романа «Михаил Лермонтов»... Умер Иван Васильевич Евдокимов в 1941 году.
 
Куркино
(отрывки из очерка)
Куркино одна из наиболее примечательных художественно вологодских усадеб. Своими постройками первой четверти XIX века, обширным парком, посаженным не позднее конца XVIII столетия, она полна редкого очарования прошлого.
Революционные события прошлых лет порою нещадно коверкали и ломали вековой ансамбль ее убранства, но многое еще осталось целым и неповерженным. Во всяком случае, перед нами через столетнюю давность, через смены поколений владельцев, типичная помещичья обстановка, типичное архитектурное строительство усадебной России.
Беседки, павильоны, пруды, населенные разнообразными породами рыб, огромный господский дом в колоннаде, ворота с остатками лежащих на них львов, огромные службы, церковь, парковые перспективы, аллеи, кружала – вот современный облик Куркина.
Особенно важно отметить в этом облике, заслуживающем самого пристального внимания, удивительную для России сохранность и цельность первоначального устройства: протекшие десятилетия почти не наложили своего неизбежного отпечатка ни на постройки в сторону их архитектурного искажения, ни даже на топографию местности.
Все так, как, видимо, было когда­-то, только кое-­что покривилось, перекошено, да другие поколения идут и едут мимо прекрасных зданий, да другие люди живут в них.
Ценность Куркина, нам кажется, увеличивается еще оттого, что перед глазами воочию встает мелкопоместная усадьба всех этих Лариных, Ленских, Онегиных, Петушковых, живая отдаленная Россия Пушкинского времени.
В ее провинциальной скромности, в одностильности построек, чувствуется как бы «массовый тип» старой усадьбы, старого усадебного уклада. Трудно вообразить более наглядный художественный материал для иллюстрации умершего навсегда быта.
Господский дом уединенный,
Горой от ветров огражденный,
Стоял над речкою; вдали
Пред ним пестрели и цвели
Луга и нивы золотые.
Мелькали села здесь и там,
Стада бродили по лугам.
И сени расширял густые
Огромный запущенный сад,
Приют задумчивых дриад.
Почтенный замок
был построен,
Как замки строиться должны:
Отменно прочен и спокоен,
Во вкусе умной старины,
Везде высокие покои,
В гостиной штофные обои,
Портреты дедов на стенах,
И печи в пестрых изразцах.
Бродя по Куркину, не можешь не вспоминать этих удивительных стихов, не можешь не проникаться их внутренней правдой, совершенно не замечая кое-­каких недостающих подробностей вокруг: поэтическое видение преображает действительность. Право же, знаменитая сцена объяснения Онегина с Татьяной происходила, должна была происходить в одной из та­ких аллей, сбегающих к прозрачной речке, текущей на границе Куркинского парка, с очень странным наименованием – Дери­-нога; или мировое по скульптурной выразительности чувств письмо Татьяны писалось, наверное, в обстановке, близкой к обстановке Куркина.
Первым и, кажется, единственным строителем усадьбы был Федор Дмитриевич Резанов, родившийся 22 сентября 1768 года и умерший 8 марта 1838 года. Так гласит надпись надгробной плиты в Куркинской церкви…
… Федор Дмитриевич Резанов, по-­видимому, очень любил архитектуру, знал в ней толк, умел выбирать.
История постройки усадьбы представляется так: вслед за деревянным особнячком Ф. Д. Резанов возвел одно за другим все здания Куркина. Тот общий архитектурный стиль, родственное происхождение хотя бы по силуэту всех зданий, свидетельствует о едином направляющем вкусе. Может быть только въездные ворота с флагштоком, грубоватые по форме, выделяющиеся от других построек, выстроены позднее, в Николаевские времена…
Во всяком случае, к 30-­м годам XIX столетия усадьба имела вполне законченный вид…
Потомкам строителя оставалось беречь постройки и пользоваться ими, что они выполняли на протяжении ста лет. До 70­-х годов XIX в. Куркино принадлежало Резановым. Дочь Дмитрия Федоровича Резанова – Анна Дмитриевна (родилась 28 июня 1844 года, умерла 7 июля 1880 года) приняла в дом вологодского помещика Н. Ф. Андреева (родился 6 июля 1830 г., умер 21 июня 1904 года), и усадьба из рода Резановых перешла к Андреевым…
Потомки так были внимательны к художественному вкусу строителя, что даже все вещи внутренней меблировки до самой революции стояли на тех местах, где их поставил прадед…
После октябрьского переворота Куркино переходило из одного ведомства в другое, оставаясь на продолжительные сроки без всякой охраны. Естественно, что убереженные за сто лет сокровища понемногу растеклись по рукам, неизвестно где теперь находятся и, наверное, никогда не найдутся. Только портреты, немного фарфора, библиотека, кое-­какая мебель вывезены в вологодский Музей старины и сохранены от расхищения…
Из огня революции Куркино вышло все же архитектурно вполне благополучно. В этом наше утешение…
… Такие ансамбли, как внутренний двор Куркина, конечно, создаются только подлинными художниками. Картина декоративной цельности, законченности архитектурного замысла, налицо. Впечатление торжественное, строгое, серьезное, важное выносит всякий, видевший этот архитектурный пейзаж.
Такого чувства меры, находчивости, смелости, такого всепроникающего требовательного чувства красоты, живших прежде, мы уже не знаем. Жилой дом, конюшня, амбар, скотный двор, забор, одинаково были ценны в смысле художественной обработки, в смысле приложения художественного умения для тогдашних мастеров и требовательных заказчиков, и с каким­-то неуловимым чувством вкуса они умели совмещать практические задания в хозяйственных постройках с требованием красоты, умели подчеркнуть какой­-нибудь одной деталью специально­-назначенные задания, выражая архитектурные идеи посредством одних и тех же общих форм в жилых и нежилых постройках. В конюшне и скотном дворе Куркина так ярко проявились указанные черты: классические постройки с явно узнаваемым назначением их…
Богатая архитектурой гражданского типа усадьба обладает классической привлекательной церковью, не уступающей по формам главному дому и превосходящей его декоративной обработкой….
 По изобразительности форм, по их своеобразию, по интересному замыслу соединения частей, по скромным орнаментальным пятнам, раскиданным с мудрой расчетливостью и скупостью, по тонкой проработке колонн, кружал, карнизов, фронтонов, певучих круглых линий ротонды – Куркинская церковь создана одаренным художником. И то общее, что чувствуется во всех Куркинских сооружениях, индивидуальное, отпечаток личности, как будто бы указывают на одного художника-­строителя. Что-­то лирически нежное, скромное, застенчивое, стыдливое, душевно­-аристократическое видится в архитектурных формах куркинских построек, характеризует безымянного мастера, всего вероятнее одного из тех «собственных» крепостных­-зодчих, какими богата помещичья Россия, скупо отдававшая для свободного творчества несколько имен, ставших украшением художественной культуры страны. Видимо, богато одаренная от природы художественная натура, крепостной художник­-самоучка с упоением творил в Куркине, осуществляя свои творческие замыслы, обнаруживал превосходную фантазию, гибкость воображения, но нет, нет, да и проявлялась «доморощенность», «недоделанность» таланта…
… Покидая зеленую поляну с церковью, хочется еще и еще раз оглянуться на нее, вобрать в себя изысканно певучий силуэт, запомнить навсегда образ прошлого искусства, и чары красоты, кажется, нигде так не поют, как, именно, в глуши, вдали от городов, от шума и плеска волн. Куркинский обширный парк полон самых неожиданно-­красивых уголков, на каждом шагу разнообразие деревьев, перспектив, аллей, прочих кружал. Особенно прекрасно место у прудов: высокая насыпная площадка, по сторонам которой растут две грандиозные липы, внизу – ясный большой пруд, еще ниже за ним – другой, березовые аллеи спускаются с площадки до ручья Дери-­нога, через ручей перекинут деревянный мостик (бывшая плотина), за ручьем поднимаются пики сосен и стены елей.
Когда­то Резановы­-Андреевы весной посредством плотины поднимали воду в ручье на несколько сажен, наполняли пруды и заполняли всю нижнюю часть парка, становившуюся прелестной по живописности. В прудах водилось много рыбы, привозимой в живорыбных бочках из Кубенского озера за двадцать – тридцать верст.
… В Куркине сейчас тишина, почти не видно и не слышно жизни показной… Парк всегда почти безлюден, пуст. Когда-­то он был свидетелем другой жизни, народных гуляний, шумных и колоритных своими подробностями, веселых прогулок наезжавших в Куркино гостей, родственников, молодежи…
Старый быт навсегда пережит. В наше время Куркино потеряло прежний замкнутый характер, в нем теплится другая жизнь, и пусть – но памятники архитектуры должны остаться неприкосновенными, ибо они представляют самодовлеющую художественную ценность, единственным владельцем их является русское искусство.
Иван Евдокимов.
 
 

На главную

Литературный Маяк


117