СЕРГЕЙ ВОРОПАНОВ – ДРУГ ДЕТСТВА ВАРЛАМА ШАЛАМОВА


 «Где же детское, пережитое,

Вываренное в щелоках.

То, чего теперь я не достоин,

По уши увязший в пустяках».

В. Шаламов.


 Вот уже несколько лет я занимаюсь своей родословной. В воропановской ветви, корни которой из деревни Лобково, что на реке Леже, были талантливые люди, прекрасно образованные, и даже знаменитые. Вот об одном таком Воропанове сейчас и хочется рассказать.

 У меня всегда был интерес к нашим вологодским литераторам. Заинтересовала же меня автобиографическая повесть «Четвёртая Вологда» Варлама Шаламова потому, что речь идёт о городе, где я живу.

 Читаю и вдруг натыкаюсь на строчки: «Меня раздирала жажда чтения. Настоящей привязанностью, определявшей всё моё поведение, было чтение книг вместе со своим новым школьным товарищем Серёжей Воропановым, головастым крепышом, с которым нас свела беззаветная страсть к чтению. И не только чтению. Серёжа Воропанов понял истинный смысл игры в фантики, и сам отдался этой игре с увлечением. Мы отыгрывали роман за романом – в полном беззвучии... Мы вдвоём переворачивали все библиотеки Вологды. Серёжа читал помедленнее, но тоже неутомимо и жадно».

 Конечно, мысль моя зацепилась за эти строки, и я решил проверить, не из нашего ли рода друг юного Варлама Шаламова. Первым делом я отправился в мемориальный музей писателя, который действует в Вологде под началом Вологодской областной картинной галереи. Что интересно, директор галереи – тоже из «наших» – Воропанов Владимир Валентинович – мой двоюродный брат, его отец и моя мама – родные брат и сестра. Но он ничем не смог мне помочь, равно как и сотрудники музея. О друге детства там знали ровно столько, сколько написано в воспоминаниях, но идея поиска материалов о Серёже у музейщиков зрела давно. Поэтому я, хоть и не получил никаких дополнительных сведений, единомышленников всё же встретил.

 Помочь в поисках сведений о Сергее Воропанове взялась научный сотрудник картинной галереи Римма Анатольевна Рожина. Вычленив из книжных строк всё, что его касается, мы первым делом составили список архивов, в которые нам следовало обратиться.

 Варлам Шаламов о судьбе Серёжи ничего не пишет, кроме: «Серёжа в 1923 году поступил в Лесной институт», и то с оговоркой «кажется». Вот с архивов всех близ находящихся Лесных институтов мы и начали поиски. Сначала результаты ответов не утешали: «не значился», «не имеем сведений», «не учился». И вдруг как прорвало – одна за другой пошли интересующие нас справки. В том числе и из Архангельского государственного технического университета (АЛТИ), который ответил сначала так: «Сообщаем, что Архангельский лесотехнический институт им. В. В. Куйбышева был организован в 1929 году, поэтому сведений об учёбе Серёжи Воропанова в 1923 году сообщить не имеем возможности. В Архангельской области была Обозерская лесная школа, но в настоящее время она не существует. Документальные материалы должны быть на хранении в Плесецком районном архиве или Институте леса и лесохимии г. Архангельска, который по работе и науке был связан с этой школой». Я тут же занялся составлением писем в Плесецк и Обозерскую, но буквально следом пришёл ещё один ответ из Архангельска, который чрезвычайно нас с Риммой Анатольевной порадовал. Архивариус извинялась за скоропалительно данную справку и сообщала, что «из беседы со старыми преподавателями ВУЗа выяснилось, что в институте действительно учились и работали Воропановы Пётр и Сергей» и прилагала к письму копию краткой автобиографии одного и справку на другого. Для меня это был хороший сюрприз – разыскивая одного Воропанова, удалось найти двоих. Это удача!

 Вот что мы узнали. По сохранившимся документам архивного фонда института, среди студентов 1929­-1943 г.г. значится студент Воропанов Сергей Васильевич (1906 г.р.). В 1931 году он поступил на 1 курс лесо-эксплуатационного факультета. По приказу от 13 июля 1936 года № 185 он окончил институт и был направлен в аспирантуру при АЛТИ. Учась в аспирантуре, занимался научными исследованиями, работал ассистентом, преподавателем кафедры сухопутного транспорта и тяговых машин. Сергей был призван в армию с 22 декабря 1941 года, а демобилизован по приказу от 27 марта 1942 года № 50. По возвращении в институт назначен старшим преподавателем курса сухопутного транспорта. В том же году в июне переведён на работу в «ГЛАВСЕВЛЕС».

 Возможно, в архиве сохранились бы и более подробные сведения о Сергее Васильевиче, не погибни этот архив в 1942 году от бомбежки. Война, как известно, не обошла стороной город Архангельск.

 Сколь ни кратки были сведения, кое­-что они всё-таки прояснили. Получается, что Сергей начал свою учёбу в институте не в 1923 г., как предполагал Шаламов, а спустя восемь лет после окончания школы. Добился заметных успехов в учёбе и был рекомендован на её продолжение. А после окончания аспирантуры встал в один ряд с опытными и, наверняка, выдающимися в своей области преподавателями. Это меня не удивило, так как характеристику Серёжи, как любознательного и умного паренька, я нашёл ещё в «Четвёртой Вологде». С карьерой Сережи до его перевода в «ГЛАВСЕВЛЕС» пока было всё ясно. Но оставался загадкой период его жизни до учёбы.

 Я обратился к присланной нам автобиографии Петра Васильевича, брата Серёжи. Вот что там обнаружилось. Воропанов Петр Васильевич родился в 1902 году в селе Усть­-Цильма Печёрского уезда Архангельской губернии в семье народного учителя Василия Петровича Воропанова. В 1911 году он окончил местную сельскую школу, а по переезду семьи в Вологду в том же году поступил в Вологодскую мужскую гимназию. Эти факты позволили сделать вывод, что и Серёжа родился в той же Усть-­Цильме, где и брат, а в Вологде появился после 1911 года, после переезда семьи.

 В Вологодскую гимназию он поступил в 1914 году вместе с Варлушей Шаламовым (в фонде Шаламова ВОКГ хранится архивная копия документа, свидетельствующего о том, что мальчики занесены в один список гимназистов 1 класса).

 В Вологде Воропановы жили в одноэтажном деревянном доме под № 3 на Пятницком бульваре, что достался Василию Петровичу от отца. Это неподалеку от дома, где жил Варлуша Шаламов.

 Сергей Воропанов был из многодетной семьи, где отец имел огромное влияние и авторитет. Неудивительно, что у столь образованного и интеллигентного отца дети любили литературу. И хотя в документе ничего не сказано о жене, кроме того, что в брак с Василием Воропановым она вступила 16 августа 1896 года, думается, и она была не из безграмотных простолюдинок. Нам удалось узнать, что мать семейства, Елизавета Васильевна Воропанова, от имени Президиума Верховного Совета СССР Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 11 октября 1946 года была награждена орденом «Материнская слава» 1 степени. Правда, из­-за того, что имела взрослых, способных содержать её детей, она не получала никакой пенсии по старости – таковы были законы того времени.

 А между тем я продолжал разыскивать своих родственников, не сосредоточивая внимание только на Сергее. И вот однажды вышел на адрес Татьяны Николаевны Сусловой, дочери Николая Васильевича Воропанова. Как оказалось, она живёт в Вологде. Мы с моей помощницей напросились в гости. Приняли нас великолепно. Татьяна Николаевна рассказала всё, что знала о Воропановых, и о Сергее Васильевиче тоже. Ребятишки этой семьи были действительно очень смышлёные, можно сказать, одарённые. Но и озорничали, как все, шалили, бедокурили. Учились дети хорошо, почти на одни пятёрки. В домашнем архиве сохранился аттестат зрелости старшего сына Василия Петровича, Михаила – юноша закончил гимназию с серебряной медалью.

 О том, где и кто из братьев и сестёр Серёжи жил, нам и поведала Татьяна Николаевна. Но самое главное, мы раздобыли адрес дочери Сергея Васильевича, Натальи Сергеевны Сорокиной (Воропановой). Она живёт в Йошкар-­Оле, не раз приезжала в Вологду к своей двоюродной сестре.

 Разумеется, к Сорокиной полетели наши письма с просьбой откликнуться и поделиться материалом о своём отце. Наталья Сергеевна с пониманием отнеслась к нашей просьбе, и теперь как у меня, так и у музея Шаламова, на руках имеются самые достоверные, самые подробные сведения о судьбе мальчика, с которым юный Варлам Шаламов крепко дружил.

 Я суммировал все полученные сведения, и получилась вот такая биография: Сережа учился сначала в институте, затем в аспирантуре, служил в армии и после демобилизации вернулся в Архангельск. В июле 1942 года Сергей Васильевич был назначен техническим директором Устьянского мехотряда «Котласлес», где и проработал до 1946 года. Затем он приехал Вологду и полтора года трудится здесь. Из Вологды его направили в Поволжский лесотехнический институт (ПЛТИ) в город Йошкар­-Олу, где он и прожил до конца своих дней. Работал ассистентом, старшим преподавателем кафедры механизации лесоразработок, с 1957 года и до пенсии – заместителем декана лесоинженерного факультета. В 1968 году по состоянию здоровья ушёл с работы. За период работы в ПЛТИ неоднократно отмечался почётными грамотами и имел благодарности, был занесен на «Доску почёта». За период службы в рядах Красной армии в годы войны награждён медалью «За победу над Германией», а за работу в тылу – медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941–1945 г.г.»

 О том, каким был Сергей, свидетельствует и тот факт, что в самые суровые годы начала репрессий, в 1938 году, – он женится на дочери «врага народа» Машеньке Беловой­-Бекетовой, которая в то время училась вместе с ним в АЛТИ. На такой шаг в то время мог пойти только очень смелый, очень порядочный и очень добрый человек с горячим сердцем. Видимо, наш Серёжа и был таким! Жена Мария следовала за мужем везде, куда бы его ни назначали. Как профессионал-педагог, она вместе с мужем преподавала в Йошкар­-Оле, была доцентом кафедры начертательной геометрии и машиностроительного черчения.

 Наталья Сергеевна пишет, что её отец на всю жизнь сохранил любовь к книгам, собрал большую домашнюю библиотеку и, продолжая традиции семьи, привил любовь к чтению ей и её сыну, то есть внуку, Максиму. Сама Наталья Сергеевна закончила тот же ПЛТИ, где работали родители, и после окончания встала с ними в один преподавательский ряд. За плечами у Натальи 30 лет педагогического стажа. Скончался Сергей Воропанов 9 марта 1972 года в Йошкар-­Оле, там же и похоронен.

 Варлам Шаламов на целых десять лет пережил друга. И хотя после возвращения с Колымы он вёл себя довольно активно (со многими встречался, переписывался, знакомился), связь друзей так больше и не восстановилась. По словам Натальи Сергеевны, никто тогда и не знал о писателе Шаламове. Если бы знали, если бы услышали это имя, то как­то постарались бы списаться, возобновить знакомство.

 Сам же Шаламов, скорее всего, вернувшись в 1954 году с Колымы, не стал разыскивать товарища детства. Свои убеждения он сформулировал в той же «Четвёртой Вологде»: «Жизнь моя сложилась так, что я никогда не искал старых товарищей. И не потому, что боялся разочароваться, а потому, что меня всегда занимали новые мысли, новые события. Я не верю в пользу возобновления старых знакомств». Хотя здесь с Варламом Тихоновичем можно поспорить – он возобновлял знакомства, трепетно относился к «старым товарищам» и доверял многим из них. Думаю, и Сергей его бы не разочаровал. Тому есть многочисленные примеры, но не о том сейчас речь. Просто, не пришлось больше Шаламову побывать в Вологде, навестить друзей детства, в том числе и кого-­нибудь из Воропановых. Не довелось узнать адрес Сергея, написать ему. Так уж суждено, часто мы, сами того не желая, расстаёмся однажды с близкими нам людьми не на год-­два, как думаем, а на всю жизнь. И только память помогает нам восстановить картины прошлого и сохранить добрые чувства к ним. У Шаламова эти чувства отразились в его произведениях, а это уже навеки.

 К рассказу о Серёже добавлю, что его отец, Василий Петрович Воропанов, умер всего в 43 года, в августе 1918 года, как написано в справке, «от паралича сердца». Вот почему целых 8 лет Серёжка не мог добраться до института – он просто работал, помогал матери растить младших. Старшие дети после смерти отца обычно так и поступают.

 Кстати, юность Шаламова тоже не отличалась благополучием. Слепой отец и больная мать были предметом его забот. Он вспоминает, как в годы послереволюционного разорения ему приходилось торговать на рынке мамиными пирожками, выпеченными из муки, купленной на выручку от проданных вещей. При этом Варлуша был ещё и поводырем ослепшего отца, сопровождал его на различные мероприятия. Чувствуется, что Шаламов жалел родителей, с приходом революции ставших внезапно нищими и обижаемыми властями, хотя и старался не говорить об этом. Даже в книге «Четвёртая Вологда» чувства Варлама Тихоновича прослеживаются столь скупо, что невнимательный читатель их может просто не заметить. Разумеется, дружба юношей подпитывалась еще и этими обстоятельствами – сходность судеб определяет сходство характеров.

 Что касается мамы, Елизаветы Васильевны, то она доживала свой век в семье Сусловых, По рассказам Татьяны Николаевны, бабушка была терпеливой, умной, интеллигентной, доброй и энергичной. Всю жизнь занималась шитьем, наряжала в модные одёжки всех своих деточек. Умерла Елизавета Васильевна в глубокой старости, года не дожив до своего столетия. И до конца обладала здравым умом и твёрдой памятью. Многочисленные внуки, правнуки и праправнуки очень любили бабу Лизу.

 Можно ещё многое рассказывать о Воропановых, тем более, как я уже говорил, некоторые представители этой фамилии достигли немалых высот и имеют заслуги перед Отечеством, но это уже будет повесть о целом роде. Для интересующихся скажу только, что в ходе поисков выяснилось: и я, и двоюродный брат, Владимир Валентинович, к Серёже имеем прямое отношение: у нас с ним общий предок – Воропанов Иван Петрович, живший в 1805–1866 годах.

 Читаю стихи Шаламова и чувствую, не забывал он Вологды, не забывал друзей, хотя, казалось бы, пишет обратное… Но…


Я забыл погоду детства,

Тёплый ветер, мягкий снег,

На земле, пожалуй, средства

Возвратить мне детство нет.

И осталось так немного

В бедной памяти моей ­

Васильковые дороги

В красном солнце детских дней,

Запах ягоды-­кислицы,

Можжевеловых кустов

И душистых, как больница,

Подсыхающих цветов.

Это всё ношу с собою

И в любой люблю стране,

Этим сердце успокою,

Если горько будет мне.


 А Серёжа для Варлама Шаламова так и останется лучшим другом, поскольку его «знакомство с ним, дружба, душевное согласие были более бескорыстны, чем любое знакомство в юности».


Владимир Воропанов

Фото предоставлено Владимиром Воропановым.

117