Заказать http://www.metallof.ru круг у8а. , Красивые проститутки Владивостока любят потрахаться.

Экспонат номер один


На главную
«Литературный Маяк»


Рабочий день в департаменте культуры заканчивался. Денис Савельев собирался домой, когда к нему заглянул начальник отдела:
– Маринина просит показать, как продвигается дело с проектом. Созвонись с ней, договоритесь, во сколько поедете и откуда.
 Ну что же, надо так надо – Денис согласно кивнул, подхватил портфель с бумагами и вышел на улицу. Заканчивался август, настоящее тепло ушло, и его десятилетний сын Матвей сидел дни напролет дома, за компьютером. «Взять бы его завтра с собой», – подумал Савельев.
Проекту «Первый интерактивный Музей русской деревни» скоро исполнится год. И уже принимает гостей первый его экспонат – деревня Антониха. Ее­то и решила посетить куратор проекта Маринина. Савельев видел ее один раз и запомнил только ее голос – резкий и громкий даже по телефону.
Утром стекла машин окропил колючий моросящий дождь. Водитель уверенно гнал автомобиль по мокрому асфальту, тряся пассажиров на ямах и трещинах. Маринина сидела впереди и громко восхищалась, когда между жидкими придорожными кустами показывались разноцветные домики дачного поселка.
– Я люблю, чтобы все было красивенько. Посмотрите, какие фасадики, какие клумбы, горки…Сразу видно, что сделано все с любовью. Вот они, настоящие хозяева земли! Какие фасады…
На поворотах ее резкий голос становился визгливым, и Савельев на мгновение морщился, и снова бессмысленно приникал к мутноватому стеклу. Он сидел с сыном на заднем сидении.
Десятилетний Матвей увлеченно играл в игру на телефоне. Смотреть в окно было скучно. Вдалеке, у самого горизонта, краешком виднелись какие­то поля, но и их было плохо видно за разросшимися по обочинам одинаковыми кустами с жухлыми, уныло повисшими листья­ми…
Денис тоже заскучал, стал клевать носом и незаметно для себя погрузился в глубокий сон…
Проснулся он от сильного толчка: машина носом ухнула в глубокую яму на повороте, шумно газанула, громко ойкнула Маринина, и после того автомобиль, вновь набирая скорость, помчался дальше по песчаной дороге. Савельев едва ус­
пел прочесть яркую табличку: «Музей русской деревни. Экспонат номер один Деревня Антониха – 1 км».
Рядом с белоснежными буквами покачивал головами борщевик. «Мы же его скосили, когда весной табличку устанавливали», – запоздало подумал Савельев, и машина остановилась у расписных ворот с витыми столбиками. Над столбиками выгнулась фанерная арка, расписанная небывалыми синими и красными цветами, а над ней со скрипом покачивались фанерные же буквы с завитками: «Добро пожаловать в Антониху».
Маринина восхитилась красотой деревенских ворот и тут же осеклась: к фанере в одном месте была прибита длинная занозистая доска. Ставили ворота еще перед зимой, и февральской вьюги они не выдержали, треснули. Пришлось кое­где подбить обычными крепкими досками. «Впрочем, – решила Маринина, – если подкрасить голубым, то будет очень даже ничего». Матвей на ворота глянул рассеянно, снова уткнулся в телефон и пошел, запинаясь, держась за папин рукав. Моросил дождь. Вместе с ним они вошли в русскую деревню Антониху.
В центре неестественно­зе­леного газона стоял добротный деревянный дом. На высоком крыльце с белыми балясинками, блестящими от дождя и лака, делегацию встречала экскурсовод­хозяйка дома. Конечно же, в красном сарафане, с желтой косой вокруг головы и с обязательным караваем на длиннющем полотенце. Денис коснулся красных узоров по краю полотенца. Они были отпечатаны на нем и резали глаз геометричной правильностью и ровностью. На мгновение в сознании вспыхнуло: когда­то (Денис не помнит, когда и где) он видел узоры, вытканные на белом полотне, теплые, слегка расползающиеся под пальцами… А впрочем, какая теперь разница? Плакать по каким­то ветхим полотенцам, рассыпающимся и пахнущим старостью, не пристало. Яркий отпечатанный рисунок. Красиво.
«Угощайтесь, гости дорогие, хлебом­солью встречают вас хозяева дома сего», – сильно нажимая на «О», почти пропела румяная хозяйка. Матвей не заставил себя просить дважды и запустил пальцы в каравай. Пресный хлеб ему не понравился, и, немного пожевав, он бросил оставшийся кусочек на газон. Савельев с Марининой тоже попробовали – церемонно, с уважением к обычаю.
– Теплый. Только что испекли?
– Только что привезли, – поправила хозяйка, – Вы должны были с грузовиком разминуться.
– А что, печь караваи здесь, думаю, нерентабельно? – это спросила Маринина.
– Вот именно, нерентабельно. Это же оборудование нужно специальное покупать, скорее всего, немецкое какое­нибудь. Повар нужен, это дополнительная нагрузка по налогам. Плюс – проверки, заключения, экспертизы качества… А с городским хлебокомбинатом у нас договор заключен. Все по рецептуре, по госту, да еще и украсят. И доставка на их машине, им по пути – удобно и недорого.
– А другие продукты как? Например, молоко. Не может же деревня без молока?
– И с молоком так же. Доставка из города, холодильные камеры есть, все безопасно. А для нас его делают по специально разработанному рецепту, совместно с московской фирмой. Сначала пастеризуют, потом заново обогащают болгарскими лактобактериями и витаминами. Так что по вкусу оно напоминает деревенское, но переносится легче и для здоровья полезнее.
– И никто из туристов не просит молочка «из­-под коровы»? – усомнился Савельев.
– Никто. Они что, сумасшедшие? Это же всевозможные микроорганизмы и инфекции! К тому же, если здесь будет разгуливать стадо коров, ни один турист долго у нас не задержится. Ну а для реальности ощущений мы переливаем молоко в глиняный кувшин. Ну что, гостей дорогих на пороге держать негоже, – опять заокала экскурсовод, – милости просим в наш дом.
Савельев и Маринина стали подниматься, а Матвей все смотрел, как на брошенный им кусочек хлеба заползают муравьи. Крупные такие, занятные. Лесные, на даче таких нет.
В избе всем понравилось. Неяркий свет широкими полосами лился из пяти евроокон, мягко освещая длинный стол с белоснежной накрахмаленной скатертью до пола, такие же длинные лавки, расписанные под хохлому и покрытые лаком, обшитые мореной вагонкой стены. На каждой стене висело в рамке по чучелу: голова оленя, глухарь, раскинувшая крылья сова и еще какой­то длинный коричневый зверек. Под этим зверьком на самой длинной стене висела в ряд деревенская утварь: прялка, несколько ложек, утица, косовище, деревянные грабли и берестяной пестерь – только очень маленький. Узкие светильники под каждым экспонатом давали голубоватую подсветку. На потолке, с матицы, свешивались пучки «целебных трав» и «народная» кукла с глупой широкой улыбкой. Она не понравилась Марининой.
В электросамоваре закипела вода на чай. Хлебокомбинатовские калачи недолго сиротели на столе. Вскоре там появилась ароматная картошка, рассыпчатая, посыпанная сушеным укропом, селедка аккуратными кусочками, а в глиняных плошках задымилась ушица. Из минтая. Гостям не терпелось насладиться настоящим деревенским обедом, а Савельев хотел поскорее выпить холодной водочки. Она стояла во главе стола в хрустальном графине.
«Чем богаты – тем и рады. Что есть в печи, на стол мечи, будем потчевать гостей дорогих», – хозяйка привычно пропела еще несколько обязательных фраз, села за стол и деловой разговор продолжился.
– Обратите внимание на демонстрационную деревенскую утварь, – затараторила экскурсовод. – Ее изготовили специально для данного проекта в Центре народной культуры. А следующим летом оттуда приедут специалисты – давать мастер­-классы, например, по росписи. Летом многие отдыхают семьями, туристы с удовольствием будут учиться. Только нужно что­то простое и быстрое. Например, роспись галстука акриловыми красками. Быстро, оригинально, и фольклорные мотивы в деловом костюме сейчас, как никогда, актуальны…
Денис не без удовольствия глянул на свой темно­синий галстук в серебристых завиточках. В названии модели значилось – «фольклорный дизайн».
– Пап, а когда домой поедем?..
…Делегация под зонтиками долго осматривала фольклорную деревню. Здесь все было приспособлено для отдыха туристов самого разного уровня, организаторы постарались учесть все возможные предпочтения и капризы разношерстной клиентуры. Всюду стояли небольшие крашеные «избушки». Они были тщательно стилизованы под традиционный деревенский быт. На каждом заборчике висело по два­три чугунка, между клумбами улыбались добрые огородные чучела; круглые коврики у порогов, декоративные поленницы, почти игрушечные колодцы… А на заднем дворе – мангалы, садовые качели, у некоторых домов – веранды с плетеной мебелью. Справа территорию деревни замыкали три квадратных пруда, в которые прошлым летом запустили карасей и зеркальных карпов, слева от домов располагалась конюшня с круглой площадкой, чуть ниже – квадрат сто на сто метров, оставленный под лес. Пока что леса не было. Среди высокой травы едва виднелись слабые желтоватые сосенки и несколько рядов безлистых прутиков – это будущие березы. Но лучше всего здесь себя чувствовали подросшие за лето ивовые кустики, которые как ни скашивай…
– Вот здесь будет зверинец, – показывала экскурсовод, – привезем медведя, ну и еще кого­нибудь такого, чтобы несложно ухаживать было. Там, где сейчас песком отсыпано, будет детская площадка с горками и деревянными героями народных сказок. Фигуры уже заказали.
– Какое великое дело вы делаете! Это просто грандиозно! Возродить русскую деревню! Причем в ее варианте, доступном для всех! – Маринина взмахнула руками так, что Денис отшатнулся. От ее трубного голоса он сморщился, как от боли, и заметил, что голова и вправду болит. Дождь расходился все сильнее. Денис хотел поскорее все закончить и ехать. Матвей, наоборот, как завороженный, смотрел на густо­синие тучи, которые теснились у горбатого горизонта и медленно, очень медленно ползли навстречу. Он впервые видел такой просторный и грозный горизонт.
Савельев поблагодарил хозяйку и пошел к автомобилю. В нем медленно закипала злость. Все равно еще не раз придется тащиться сюда, обсуждать, решать… Чтобы превратить русскую деревню в настоящий туристический комплекс высокого уровня, требуется столько вложить. «Нужен пляж, бассейны, сауны, – думал Савельев. – Трассы для лыж, «ватрушек», снегоходов и сноуборда, а может, даже для бобслея… Сувенирные лавки, наконец. Ансамбль нужен. Понятно, что никто заунывные народные напевы слушать не захочет, и все же… Если обрядить в сарафаны молоденьких девочек­певичек, и сарафаны им заказать «народные», но короткие, чуть выше колена, и косы всем, косы в пояс – потянется клиент… Вам и этого мало? Хорошо, пусть будет еще один, самый главный экспонат – русский мужик!» Он так и представился Савельеву: угрюмый, борода лопатой, в телогрейке зимой и летом. Лапти бы ему и косоворотку с поясом. Видел он такую фотокарточку в детстве в бабкином альбоме, кто­то из дальней родни… «Пусть будет русский мужик. Чтобы обязательно окал, а когда клиент выпьет, можно и словечками покрепче его позабавить. А что? Пусть себе работает такой вот живой экспонат, скажем, лодочником, тем же экскурсоводом, или просто пусть по территории ходит, туристов веселит. Из местной алкашни любой согласится. Имя ему какое­нибудь старинное…Скажем, Кузьма Борисыч…Нет, лучше Кузьма Савельич. Значит, Савельев сын… А послать бы к чертовой матери весь этот проект! Нельзя. Нельзя…»
Приближался ливень, и голова раскалывалась. И нестерпимо становилось слышать все приближающуюся трескотню Марининой.
– Главное – не сдавайтесь, помните, что вы делаете дело, необходимое народу! Только подумайте, сколько рабочих мест вы создаете, развивая этот проект. Ведь чтобы обеспечить достойный сервис, вам потребуется много обслуживающего персонала – пускай это будут жители окрестных деревень. Это достойный выход из сложившейся на селе катастрофической ситуации…
…Дождь совсем разошелся и заливал лобовое стекло, несмотря на бешено метавшиеся дворники. На повороте машина влетела в ту же яму, что утром, зарычала, раз кинулась на скользкий и расползающийся от многочасового дождя край и затихла. Вслед за водителем выскочил полный восторга Матвей. Окрика отца он будто и не заметил, и Денис тоже вышел. Повсюду от земли поднимался густой пар, и в его дымке трудно было различить пеструю Антониху среди спящих в высоких травах окрестных деревень с бурыми от дождя и старости домами, в белесой окантовке борщевика… Вместе с сыном Денис глянул на дорогу, а ее словно не было. Она таяла, и впереди была только светлая стена дождя. Молчал автомобиль, молча стукнул ногой по колесу водитель. Молчала усталая Маринина. Только дворники скрипели, как качели в детстве. И как когда­то, до головокружения, сильно пахло сырой землей, прелыми травами и какими-­то запоздалыми цветами. Вот и добрался Денис до края света, о котором мечтал много­много­много лет назад…
Александра СМИРНОВА.

На главную
«Литературный Маяк»

 

117