КНИЖНАЯ ПОЛКА «МАЯКА»


 «Никитино счастье», рассказы, повести, Николай Алешинцев. – Архангельск: ОАО «ИПП «Правда Севера», 2016.


Книга о счастье

(о книге Николая Алешинцева «Никитино счастье»)

 «… Нет, не по болтливости посвятил я скупые эти строчки судьбе одной из миллионов сельских жительниц. Мне выпала честь нести вместе с ними один, иногда непомерно тяжёлый, крест…» Слова эти из очерка о доярке Татьяне Алексеевне, которым открывается новая книга Николая Алешинцева «Никитино счастье», могли бы показаться излишне красивыми… Если бы не знал я, что, действительно, всю свою жизнь Николай Алешинцев работал в сельском хозяйстве, рядом вот с такими людьми, как героиня очерка…

 Он знает, о чём пишет, для чего пишет, поэтому нет лишних, «красивых», слов в его рассказах, очерках и повестях. Он, действительно, пишет «не по болтливости», а потому, что молчать не может. Потому что, кто, если не он, расскажет об этих мужиках и бабах, о родном крае – его истории и природе, о жизни и смерти…

 Николай Алешинцев пишет давно, и книги (поэтические и прозаические) у него уже выходили. Конечно же, не в центральных издательствах, потому что живёт он даже не в райцентре на самом востоке Вологодской области – Великом Устюге, а ещё дальше, в деревне Чернево… В такой «удалённости» есть опасность для творческого человека – оторванность от живого общения с коллегами, с редакциями (потому-то, наверное, и в Союз писателей довольно поздно приняли Алешинцева, и творчество его так трудно перешагивало за границы местной известности). Но есть в этой ситуации и большое преимущество – оно в той же, как ни странно, оторванности от коллег, редакций и т. д. – меньше пустых «литературных» разговоров, окололитературной суеты. А главное – жизнь на своей земле, доскональное знание этой земли и её людей – то, что не вычитаешь ни в каких книгах… Эта укоренённость в родной почве и даёт силу Николаю Алешинцеву жить и работать, осуществлять данный свыше талант.

 Для меня как состоявшийся писатель Николай Алешинцев начался именно с этой книги – «Никитино счастье». Преды­дущие сборники и отдельные публикации не давали (лично мне) полного представления о его творческих возможностях и о том, что он уже сделал в литературе…

 У сборника есть литературный и технический редакторы и корректоры, что уже редкость по нынешним временам, и что, безусловно, сказалось на качестве книги.

 Книга хорошо свёрстана, оформлена, в твёрдом переплёте… Хорошо продумано, выстроено расположение произведений внутри сборника… Всё сделано профессионально, по-хорошему. Только порадоваться остаётся за автора и читателей, до которых всё-таки дойдёт эта книжка.

 В книге три больших раздела.

 Первый – «Легенды Велико­устюжской земли», включающий три повести на историческом материале. «Легенда о гибели городка Орлеца» рассказывает о набеге татарского отряда на Устюжские земли и героической обороне сторожевого городка Орлец… Легенда рассказана замечательным языком (устаревшие и диалектные слова – в меру и к месту), автор пока­зывает знание исторических деталей, создаёт живые выразительные образы защитников крепости. Вот один пример: «Первосоветник Истома Волк был единственным мужчиной из всех окрестных деревень, разменявшим пятидесятую весну. Седой как лунь, израненный в вечных битвах с новгородцами, татарами, вятичами, он, как сорвавшаяся со скалы и висящая на одном корне живая сосна, так же накрепко вцепился в родную землю…» Вот как пишет Николай Алешинцев!

 Завершается повесть словами: «Мы стоим на священной земле, политой кровью наших предков, мы нашли их фамилии. И в наших жилах течёт кровь героев и мучеников Русской земли. Мы разные, но пусть в одном мы будем похожи. В великой и жертвенной любви к Родине!»

 Вообще, автор довольно часто вкрапляет в художественные тексты публицистику. Но получается это органично, потому что это необходимо автору – напрямую высказать своё отношение к тому или иному явлению, и читатель, уже верящий ему, принимает и публицистку…

 Повесть «Камень­-сердце» – ещё одна местная легенда в обработке Николая Алешинцева. О добром богатыре Воле, о любящей его девушке, о власти, которой воля мужицкая и её защитники всегда поперёк горла, о большом богатырском сердце. «А недалеко от моей родной деревни лежит камень-сердце. Молчит. В юности мы любили приходить к нему. Карабкались по его богатырским бокам, чтобы видеть целиком и удивляться его громадности. Трудно представить, что когда-то камень был человеческим сердцем».

 «Никитино счастье» – ещё одна легенда, повесть, давшая название и всей книге. А легенда ли это? – возникает вопрос, когда читаешь, что герой повести Никита родился в деревне Печерзе, в 1881 году… Может, это правда всё. И действительно, удалось тому Никите в 1911 году поймать «царицу-рыбу» огромную стерлядь… Улыбнулась удача бедному рыбаку – поймал, да ещё и сумел доставить её живой на продажу в Великий Устюг… Вот плывёт он в лодке своей, к ней другая привязана полузатопленная, чтобы не уснула раньше времени чудо-рыба. Гребёт и мечтает о том, как выгодно продаст он свой товар, как накупит подарков жене и дочерям, а главное – купит корову-холмогорку… И сердце у читателя сжимается, потому что понимает он, что не может быть такого счастья бедному рыбаку, обязательно обманут его городские покупатели… Ан, нет! Всё получилось у Никиты – купили у него рыбу, купил и он всё, о чём мечтал. Спасибо автору!

И опять не могу удержаться, процитирую концовку повести: «Грозная туча наседала на солнце с запада. Низовой влажный ветер поднял рябь на сухонской воде. Сам воздух всё более наполнялся тревогой. Шёл 1911 год. Я пишу этот рассказ в 2011-м. Прошёл век! В его громадности небесные грозы не были так страшны, как грозы четырнадцатого, семнадцатого, сорок первого года. Но, видимо, столь велика тяга человеческой души к какой­-то другой, более радостной, жизни, что до наших времён сохранилась легенда о везучем рыбаке, которого щедрая мать-природа наградила неожиданным счастьем в виде огромной сухонской стерляди. А может, и не в стерляди было дело?»

 Второй раздел – «Прозрение», пять рассказов о разных судьбах, о том, что в человеке всегда должно побеждать «человеческое».

 Третий раздел – «Мой месяцеслов», своеобразный литературный календарь. «Жанр» в литературе не новый – вот у меня перед глазами «Месяцеслов» прекрасного писателя Ивана Полуянова, а тут же рядом и «Лад» великого Белова, а вон и сборник Михаила Пришвина… И, честное слово, «Месяцелов» Николая Алешинцева ничем не уступает им! Потому что – не повторяет их. Это, действительно, «мой» (т. е., его, Алешинцева) месяцеслов.

 Каждый месяц со своим характером. В каждом месяце что­-то происходит в природе, в жизни общества… Тут, в этой прозе, очень чувствуется и поэтический талант Николая Алешинцева – это проза поэта. И, о чём я ещё не сказал, но что очень характерно для этого автора – мягкий, живой юмор, то лёгкая ухмылка, а то и заливистый смех, острое, к месту, словцо…

 Вот, например, из главы «Март»: «Посветлеет лес. На малиновых веточках приречного краснотала качнутся навстречу солнцу бархатистые зайчики вербашек. И останутся от зимы разве что морозные утренники. Но и их приспособит к делу северный мужик. Выйдет из избы, потянется и, не теряя зря времени, примется колоть дрова. В мороз они звонко лопают от умелого удара сильных рук. Пять минут работы – и уж летят прочь шапка, телогрейка и рукавицы. Пар от работника валит. Посмотрит на это явление утренний холод, словно виноватая собака подожмёт хвост и скроется в северном направлении».

 … Впрочем, можно цитировать и цитировать… С удовольствием! Но надо и остановиться. И вот здесь­-то бы и сказать, что, мол, дорогой читатель, купи эту замечательную книгу или возьми в библиотеке и прочитай всё сам… Но где же «дорогой читатель» возьмёт эту книгу? Даже в Вологде в очень немногих местах. А в Москве? В других городах?.. Полки наших магазинов, столичных и провинциальных, забиты одной и той же макулатурой, в центральных газетах глубокомысленно разбираются пустые «тексты»… Но будем верить (а что ещё и остаётся!), что правда, истинная литература (такая, как сборник «Никитино счастье») дойдёт до читателя. Обязательно дойдёт, я в этом уверен!..

Дмитрий Ермаков.

 

 

 

 

 

«ОДИНОЖДЫ ОДИН»: повесть.

 О творчестве, о жизни, о судьбе: из блокнотов разных лет, Олег Борисов,  Вологда, Сад­огород, 2016.


 Книга писателя, живущего в деревне Прокопцевская Архангельской области Олега Борисова, выпущена в Вологде, но, к сожалению, так же мало доступна широкому кругу читателей… И всё же будем надеяться, что появится она хотя бы в библиотеках, если уж не в магазинах.

Несколько строк из аннотации: «В новой книге Олег Борисов остаётся верен постоянной тематике своего литературного  творчества, жизни и судьбе русской северной глубинки… «Одиножды один» – повесть предостережение и предупреждение, что может ожидать сельскую Россию уже в обозримом будущем, если отношение государства к ней не изменится…»

 А для знакомства с автором некоторые из его дневниковых записей…

Олег Борисов

«ЖИЗНЬ МОЯ, ПОБУДЬ СО МНОЙ ПОДОЛЬШЕ…»

* * *

 Наше творчество должно быть, как хлеб на опаре, замешано на судьбах родной земли и людей, на ней живущих. Вот тогда оно и будет настоящим.

* * *

 Едва ли я смогу сделать этот мир лучше. Но очень не хочу, чтобы он стал хуже.

* * *

 Обстоятельства могут согнуть человека, но если человек верен своим принципам, он обязательно выпрямится.

* * *

 Нередко мне говорят после прочтения какой-то моей книги на сельскую тематику: «Как хорошо и подробно ты знаешь деревенскую жизнь!» К большому сожалению, это не совсем так.

 Я уехал из деревни в шестнадцатилетнем возрасте и вернулся обратно только после тридцати. Но в уже совсем иную деревню по своему жизненному, общественному и бытовому укладу, нежели та, в которой прошло моё детство.

 А детство моё прошло в деревнях Плашное и Дубровская. Заполярный Норильск, где прожил и проработал на стройке десять лет, стал тем памятным и важным местом, где я проверил себя на прочность в суровых условиях Крайнего Севера, получил жизненную закалку, написал и опубликовал первые стихотворные строки.

 В деревне Прокопцевской я не только живу. Именно здесь на сегодня написаны все мои книги… Мне здесь удобно жить и работать.

* * *

 В русской северной деревне, на бере­гу таёжной реки Устьи, мне всегда легко дышится, умно думается и хорошо пишется.

* * *

 Жизнь моя, побудь со мной подольше, сколько сможешь.

117