ЗАДУШЕВНЫЙ РАЗГОВОР


 В самом конце прошлого года в Вологде, в «Центре писателя Василия Белова», по адресу: Щетинина, 5, начала работу «Литературная мастерская», собравшая в своих «стенах» как начинающих авторов, лишь пробующих себя в литературном творчестве, так и уже опытных литераторов. Их, этих авторов и литераторов, пока не много (а может, и не надо, чтобы было много), но они заняты нужным и интересным делом – пишут, читают, обсуждают написанное, делятся жизненным и творческим опытом. Некоторые произведения авторов «мастерской» предлагаю читателям «Литературного маяка», а заодно и приглашаю всех желающих пообщаться, поговорить на темы творчества в «Центр писателя В. И. Белова» каждый четверг в 17:00.

Дмитрий Ермаков

 
 Светлана Чернышёва работает в Вологодской областной детской библиотеке. Возможно, именно это помогает ей так понимать психологию ребёнка, плюс к этому – чувство юмора и литературная одарённость…

 

ЗАДУШЕВНЫЙ РАЗГОВОР

 Дорогие друзья! Я хочу вам рассказать, как появились эти грустные недетские истории. Когда я был шаловливым мальчуганом, мне казалось, что весь мир принадлежит взрослым.

 Они часто говорили: «Ты здоров, у тебя не могут болеть глаза и уши!». А у меня, от всего происходящего, болело всё, а главное – моё большое детское сердце.

 А теперь я сам стал взрослым. Но всё-таки ещё чувствую, что вам, живущим по опережающим графикам, будет интересно посмотреть, куда спряталось моё маленькое детство 2016 года.


* * *

 Когда я родился, то мне сразу вручили необычное имя – Антип. Мама хотела выбрать что-­нибудь красивое и яркое. Ну, чтобы ни у кого такого ребенка не было.

 Потом она часто меня ругала:

 – Какой ты вредный. У других дети как дети!

 А кто виноват?! Назвала бы меня Александром – стал бы Пушкиным, или Сергеем – точно закончил бы музыкалку, ведь до Прокофьева как до ближайшего метро. Про Антипа я ничего не знал, поэтому нечего с меня было и спрашивать. Вот и рос я. Ужасным и вредным. Даже стыдно. Я уже тогда знал, что вряд ли изменюсь, когда стану взрослым. Превращусь, наверно, во вредного программиста-блогера Антипа Леонидовича или, ещё хуже, стану писателем Антипом Правдищевым. Так и случилось!


Задушевный разговор


 Когда мне исполнилось пять лет, родители определили меня в музыкальную школу. Мама выбрала домру, потому что фортепьяно большое и занести его на девятый этаж невозможно. Кстати, потом она передумала и сказала, что лучше один раз занести рояль в многоэтажку, чем шесть лет ездить на другой конец города, чтобы заниматься в оркестре народных инструментов. Если бы спросили меня, то я бы не выбрал ни то ни другое. От домры постоянно болели пальцы, а фортепьяно звучало мучительно громко.

 – Мама, а можно, когда вырасту, стану компьютерщиком? – задумчиво спросил я.

 – Кем? – мама замялась. – Иди и играй… на рояле, опять двойку поставят.

 А потом она долго рассказывала, как любит группу «Задушевный разговор». Вообще, я понял, что она мечтает сидеть в зале и рукоплескать мне – великому музыканту, а любить инженера-программиста или ждать военного из командировки совсем не желает.

 «Ну а что будет с другими, например, с несчастными соседями,– подумал тогда я, – которые вынуждены слушать каждый день, как ужасно играет будущий инженер? Какой тогда получится разговор по душам?..»


Папины сказки


 Мой папа, Леонид Максимович, не умел рассказывать сказки, возможно, потому, что никогда не был маленьким. Представить, что отец был с меня ростом, не получалось. Я зажмуривал один глаз, но и так папа был примерно в два раза больше меня. Хотя, когда он лежал, вытянувшись на диване, листая газету, он был меньше…

 По крайней мере, я мог смотреть на него свысока и говорить важно, растягивая слова:

 – Расскажи сказку.

 Но он-то предпочитал ничего не слышать.

 – Сказку хочу! – прокричал я, встав на цыпочки.

 Папа вскочил так, будто на него свалился потолок. Он махал головой и рассеянно бубнил о том, что «какая сказка…», «нет никакой сказки…»

 Но тут уж я, как говорят взрослые, вышел из себя и заревел. Папа сдался, хотя по­прежнему продолжал стоять у телевизора, как солдат перед трибуналом.

 – Знаю про колобка и репку… – прошептал он, одним глазом просматривая репортаж.

 Ладно уж, решил я, пусть расскажет хоть это, а то за свои пять с половиной лет я ни разу не слышал от него ни одной книжной истории. Конечно, он знал много «о газетных утках и политических уловках», но проблема в том, что я ничего не понимал в этом, и разговор по душам не получался.

 – Посадил дед колобка… – монотонно начал папа.

 Он рассказывал, а мои глаза становились всё шире и шире. Но папа в них не смотрел, так как по телевизору опять были новости. Когда он дошёл до того места, где на помощь приходит мышка, я спросил:

 – За что тянут?

 – Кто спорит, – начал папа, – долги платить надо. Но почему-то выходит, что одним отдавать необходимо, а другим – вроде, и не обязательно… Так и с долгами – тянут карман у государства.

 Тут уж я не выдержал и вскричал:

– Колобка-то за что тянут?!

 Папа монотонно произнес:

 – За листочки.

 Я сел на диван, мне уже было неважно, что он стоит, а я примерно раз в пять меньше его, и горько произнес:

 – Папа, нет у колобка листочков… И он не сидит, а катится.

 – Конечно, катится. Кризис в стране – разве устоишь, – сквозь зубы процедил мой отец.

 – Ну, а дальше… навстречу ему заяц, волк, медведь… – я уже рассказывал сам.

 Здесь папа оживился и вступил в диалог, а потому начал нести что­то про газпром. Я, конечно, вообще перестал его понимать и громко заревел:

– Какой газпром?! Там лиса должна быть!

 Наконец, папа очнулся, прижал меня к груди и прошептал:

 – Не плачь, сын. Нам уже никакая лиса не страшна.

 И я понял, что рыжая плутовка не сделает нам ничего плохого. Но потом папа, к сожалению, вернулся на землю окончательно и сказал:

 – Она горькая, лисы их не едят.

 – Ты о чём? – у меня даже ноги задрожали.

 – О репке! – торжественно произнёс Леонид Максимович, выключил телевизор и пошёл спать.

 Мой папа абсолютно не умел рассказывать сказки или просто предпочитал слушать, как ему их преподносят другие.


С изюминкой


 Я давно понял, что взрослые делают всё, чтобы испортить детские нервы. Ну говорил же я, что не люблю изюм! А вот мама пекла булочки, ватрушки, делала сырники и запеканку только с этим противным продуктом. За столом я долго ковырялся, пытаясь исправить досадное положение и не расстроить мамочку.

 Но всё равно всё заканчивалось диким скандалом.

 – Как я устала, – с горечью причитала мама. – Всё для тебя. Неблагодарный.

 А дальше, по обычному сценарию, она вспоминала, что последний раз была в парикмахерской шесть лет назад, как раз до моего рождения, и что изюм мне прописали врачи, потому что я слабенький, «безжелезный». Нет, ну я, конечно, давно уже прочитал «Волшебник Изумрудного города» и сделал вывод, что железным может быть только дровосек. Однажды я даже смастерил костюм из старой жестяной кастрюли, кочерги и лопаты, но разве взрослые могут оценить детские успехи?..

 – А-а. Вот оно что… – визжала мама, пытаясь стащить кастрюлю с моей головы. И мне казалось, что волосы мамы седеют. Или просто каска дровосека закрывала мои глаза? Наконец, я был полностью освобождён от костюма дровосека. Мама как­-то странно посмотрела, вздохнула и начала накрывать на стол. И я понял, что всё, я пропал…

 – Вот «Мультитаблетокс». Ешь, Антипушка, одна витаминка заменит один килограмм изюма, – только и смогла выговорить мама, протягивая мне таблетку.

 Я готов был петь от восторга. Это настоящее спасение. Больше никакого изюма. Каша, пироги, вареники, картошка… Неужели это всё – мое?!

 Я даже решил, что, когда вырасту, обязательно создам такую пилюлю для взрослых, чтобы сделать их нервы и здоровье железными. «Только нужно не перестараться…» – тогда подумал я. «Пусть сердце остаётся детским, трепетным, память ясной, а душа истинной!»

 И я запомнил, что мама сказала: «Всё-таки ты не простой ребенок, а с изюминкой!»


Про зубы


 В школу я пошёл в шесть лет, так решила моя мама. Раз умею писать, читать, бегать, прыгать, а к тому же начинают выпадать зубы, значит, пора!.. Конечно, понять взрослых сложно: зубы-то при чём?! Ну съел пять килограммов конфет в праздники, вот они и вывалились. Сами бы попробовали каждые новогодние каникулы есть по пятнадцать килограммов сладостей: от бабушки, от дедушки, от тёти Аси, от тёти Таси, от дяди Васи!.. Тут никаких кусачек не хватит, даже железных.

 Вот так и стоял я на линейке первого сентября: маленький и беззубый. И пошло: не вертись, решай уравнения, думай лучше…

 Учительница меня раскусила сразу: от этого шестилетки ничего хорошего ждать не стоит.

 Грызть гранит науки нужно обязательно коренными и основательными, так что я быстро из первоклассника превратился во второгодника. И снова пошёл в первый класс уже в семь, но история жизни была испорчена основательно.


Опережать…


 Помню, как Анна Викторовна сообщила, что, если прочитать Гарри Поттера во втором, а «Войну и мир» в третьем классе, то аттестат будет в кармане. Я сразу сообразил, что над этим вопросом стоит серьёзно подумать. Взвесив книги на электронных весах, я решил, что читать нужно «Войну и мир», по крайней мере, так ближе к документу об окончании школы. Потом, конечно, я понял, что не в количестве страниц дело, а в содержании. Мои родители были счастливы. Правда, недолго… Я погряз в двойках, хотя это уже не имело никакого значения, ведь я двигался прямо к законному аттестату. И вот свершилось! Я шёл за заслуженной свободой…

 Анна Викторовна оказалась не в духе, потому что закричала:

 – Какой аттестат?! Я тебя на второй год оставлю, олух!

 В общем, я уже тогда понял, что нельзя обещать то, что невозможно выполнить. Зачем придумали программу на две тысячи сотый год? Наверно, потому, что ни им, испытателям, ни нам, испытуемым, до результатов дожить невозможно. А может, они просто не читали Льва Николаевича Толстого, который говорил, что «времени нет, есть только одно мгновение?»

 А значит, не стоит бежать вперед, пытаясь опередить земные часы.

 

Послесловие

 А дальше я вырос и стал взрослым. Потом ещё долго все удивлялись: почему я так и не исполнил миниатюру «Задушевный разговор» Modern Talkinq для мамы и Анны Викторовны. Хотя я вам скажу по секрету, это была действительно прекрасная песня, но абсолютно бесполезная для ребёнка. А так как сейчас я всюду ищу следы моего маленького утерянного детства: играю в мяч, собираю конструкторы, читаю и пишу маленькие рассказы для больших и важных, мне некогда…

 Нет, нет, не думайте, что вы потерялись во времени, просто знайте, что если вы по­прежнему живете в 201…, то у вас ещё есть шанс обратить внимание на своего неповторимого ребёнка…

 Вот и всё, что я хотел вам рассказать! И помните, что каждый из вас когда­то был маленьким… А если нет, то и говорить по душам бесполезно – всё равно никогда не поймёте…


Светлана ЧЕРНЫШЁВА

117