АГРОНОМ, ХУДОЖНИК, ЖУРНАЛИСТ – НИКОЛАЙ КОРОБОВ


    Еще не так давно в каждом доме, в каждой квартире была своя «радиоточка»: постоянные звуки музыки, популярные песни, знакомые голоса… И среди этих привычных звуков для вологжан особенно выделялись позывные областного радио и голоса вологодских радиожурналистов.

  С детства я помню голос Николая Коробова. Еще бы, ведь на радио он с 1973 года. Я еще не всегда понимал, о чем передачи, но имя уже знал. Помню, что очень нравился мне задиристый крик петуха – заставка одной из его передач… Позже, уже в девяностые, большую популярность приобрела «Вологодская гармонь», я тоже с удовольствием слушал эту передачу.

  Теперь, бывая на различных мероприятиях – концертах, встречах с писателями – часто вижу Николая Коробова и его знаменитую «удочку» – диктофон, примотанный к раздвижному в несколько колен удилищу, что позволяет Коробову придвинуть диктофон к говорящему и делать качественную запись…

   Основной в его творчестве стала тема села, что оказалось и не случайным, познакомившись с ним, я узнал, что Николай Коробов выходец из деревни, по образованию – агроном… Захотелось подробнее поговорить с ним. И сегодня Николай Александрович Коробов предстанет в необычном для него «безголосом» формате. Впрочем, голос его прекрасно знаком большинству вологжан. Ему слово…

1. Начало

   
   Родом я из Кирилловского района Вологодской области. Была такая деревня Боровая, которой сейчас уже и на карте нет, осталась только отметка в моем паспорте, как место рождения… Бывал там раза два в последние годы… Тяжело. Там уже нет ничего – только холмы и ветер воет над ними, пусто…

   Там я жил до 14 лет. «Школа моя деревянная», как у Рубцова, там же была. Рядом было Боровское озеро. Там была кузница моего деда, он коней ковал. Отец с войны пришел тяжело раненым, работал трактористом в МТС. Умер он рано, а детей было шестеро, и мать одна тянула нас, работала бригадиром в колхозе, техничкой в школе…

   Как я уже потом понял, мать прививала нам культуру чувств, образное мышление…Откуда в ней это было? Прежде всего, она ненавидела сквернословие даже в малейшем проявлении. Сразу пресекала – просто отправляла мыть рот с мылом. И все, как отрезало. Мне вспоминаются некоторые ее сравнения: «Летний дождь, как слезы ребенка», – это ее слова. Стихи читала нам. «Люблю грозу в начале мая» я впервые от матери услышал и это со мной на всю жизнь. Пела с нами песни. Шестеро детей и мать сидим полуголодные, в холодной избенке и поем. У нас был песенник – маленькая книжица «Нам песня строить и жить помогает». И песни–те нам действительно помогали выживать и жить.

    Мы, ребята, устраивали концерты в избе–читальне: инсценировки делали, стихи читали, пели. И народ собирался – засветят лампу керосиновую и слушают нас…

  Я был старший ребенок и, конечно, понимал, что я должен как можно быстрее встать на самостоятельный путь, поэтому после седьмого класса сразу поступил в сельхозтехникум.

  Но это был неслучайный выбор… У нас в деревне в избе–читальне среди прочих книг были толстенные тома по агрономии, садоводству Мичурина и других авторов. Я с увлечением читал их.

   Помню учился уже в шестом классе… У нас у бани росла яблоня, старая уже, не плодоносила. И я вычитал, как можно возродить эту яблоню. Взял ножовку, спилил все сухие ветки, замазал варом – всё, как написано было, сделал. И на следующий год эта яблоня ожила. И когда я в седьмой класс пошел осенью, брал с нее яблочки – такие вкусные, красные – с собой в школу. Вот с этого начался мой практический опыт.

2. Сельхоз… лицей


   После окончания седьмого класса я и поступил в сельскохозяйственный техникум в Устюжне, который до сих пор вспоминаю с благодарностью.

  Для нас сельхозтехникум стал своеобразным лицеем. Вроде бы, готовили там специалистов сельского хозяйства, но оттуда выходили и музыканты, и художники, и писатели. У нас были очень хорошие неравнодушные преподаватели и много различных кружков. Именно там Маргарита Ивановна Виноградова поставила мне голос. Мы, учащиеся техникума, выезжали с концертами, я читал стихи, басни, пел. Оттуда все пошло. Голос, дикция уже были, я еще не знал, но уже был подготовлен к работе на радио…

  Там я учился пять лет, получил диплом агронома–полевода и вернулся в родной колхоз «Ивановское» в Кирилловском районе. Правда, поработал немного, скоро меня забрали в армию. Но посеять успел… Техники не хватало в колхозе. Надо сеять озимую рожь, а нет сеялки. Сроки уходят. Пришлось отправлять мужиков с лукошками, по старинке. А мужики были, ой какие… Решили посмеяться над молодым агрономом и такие вензеля навыписывали! Поле на большом косогоре было, прямо перед окном конторы. И вот всё это художество взошло – любуйся агроном!

 

3. Топор, лопата и театр

    В декабре меня взяли в армию – отслужил я без малого три года (тогда как раз был переход с трехлетней на двухлетнюю службу). В Томске, в Сибири. Стройбат. Служба непростая была, конечно. Мы строили дороги, дома… Я получил там специальность плотника–бетонщика 4–го разряда. А вот автомата за всю службу ни разу в руках не держал: ломик, топор, лопата – наше оружие. Вот яркое воспоминание из того времени: сидит наше отделение, отдыхаем. Вдруг кто–то кричит: «МАЗы!». И идут машины с бетоном одна за другой, и надо быстро, пока бетон не застыл, раскидать его в опалубку… Идем с работы, Томск спит, тишина, только наши сапоги: бум–бум… Будто великаны какие–то идут по городу. Однажды так шел, и вдруг у меня самопроизвольно подкосились ноги. Ребята уходят, а я сижу и встать не могу… Вот так работали. Но это была и закалка на всю жизнь.

    В армии я был секретарем комсомольской организации, писал ежедневные новости в стенгазету, участвовал в самодеятельности…

   У нас там, в стройбате (сейчас это невозможно представить!), был свой драматический театр. В этом театре я играл главные роли и к тому же делал декорации.

 

4. От сохи к перу


    После армии я снова поработал немного в том же «Ивановском». Помню, идет уборочная, а уже снег выпал – затянули уборку. А тут еще комбайнер спьяну загнал единственный комбайн в болото. Я растерялся, не знаю, что и делать. Ушел домой, лег и уснул!.. Хорошо, бригадир там бывалый был человек, тертый – позвонил в Кириллов, и оттуда за
50 км отправили бульдозер, вытащили комбайн.

  Потом я полгода учился в Молочном институте на курсах повышения квалификации. Там я познакомился с агрономом из Устюженского района. Он и говорит: «У меня председатель колхоза уходит на пенсию, я иду на его место, а ты иди агрономом». Я согласился. Колхоз «Земледелец»: народу там было тогда много, земли плодородные. По 30 ц/га собирали зерна, по 10 ц/га льноволокна. И вот там я на первом же году работы получил медаль и Диплом ВДНХ. Конечно, моей заслуги в том не было, я пришел уже на готовое. Там я два года поработал…

   Как в журналистику–то попал? А еще со школы. Я любил, да и сейчас люблю, рисовать, поэтому я оформлял стенгазету. В техникуме было шесть стенгазет: общетехникумовская, групповая, и кружковые – химического кружка, ботанического, исторического, еще сатирическая газета «Оса»… Потом в армии три года – все ложатся спать, а я иду в сержантскую комнату, пишу, рисую…

    И вот, работая в «Земледельце», решил попробовать себя в журналистике и пошел в редакцию устюженской газеты «Вперед». Я написал, как сейчас помню, к Дню печати статью «Значение периодической печати в жизни и работе специалиста сельского хозяйства». Выбрал эпиграф из Дидро: «Кто перестает читать, тот перестает мыслить». Статья понравилась, и меня приняли на работу, в сельхозотдел.

 

5. Говорит областное радио

    В 1973–м я переехал в Вологду… Перед этим я заходил в газету «Маяк», вроде, мне обещали местечко, редактором был Борис Шабалин, а когда приехал, место уже было занято. Я узнал, что, вроде бы, на радио есть вакансия. Я пошел. На радио была сельхозредакция из трех или четырех человек, старший редактор И. Г. Калганов – фронтовик еще. «Агроном? Хорошо, к месту». И повел меня к председателю областного радиокомитета Н. Н. Шипицину. Тот говорит: «Хорошо, давайте попробуем».

    Ну, вот – до сих пор и пробую, уже 42–й год пошел моей работы на радио…

  Помню первое интервью. Иван Григорьевич позвонил своему обкатанному уже интервьюеру, секретарю парткома птицефабрики «Ермаково», мол, сейчас приедет наш товарищ, все расскажи ему. Мне сказал: «Езжай, поставь только перед ним микрофон, он все сам скажет». Так и получилось: я пришел, включил катушечный магнитофон «Репортер», поставил микрофон, на этом моя миссия тогда и закончилась.

   Первая передача, в которой я принимал участие, называлась «Радиогазета «Сельская жизнь». Делалась она в то время так: едет корреспондент в командировку в район, там идет в местную газету, смотрит материалы с доярками или механизаторами, идет к этим дояркам, они зачитывают свои слова из газеты… Ну, кроме того, в этой радиогазете звучали рекомендации ученых, пропагандировался передовой опыт в сельском хозяйстве…

   Я был молодой, хотелось чего–то нового. И я решил оторваться от этого газетного чтива.

 Это сейчас передачи запросто идут в прямом эфире, а тогда просто свободный разговор у микрофона был революционным новшеством. И вот я приехал, помнится, в Чагодощенский район. Женщина из районного технадзора проверяет готовность колхозной техники к посевной, высказывает претензии председателю, тот ей возражает, оправдывается. А я все это записываю на магнитофон. Потом смонтировал и выдал этот материал в эфир. Шипицин как раз был в то время в больнице – так он мне позвонил и поблагодарил за тот репортаж.

   Запомнилась передача «Сельские встречи», которая, как мне говорили позже, была обречена на успех. Делал я ее так: как охотник иду по деревне, палец, как говорится, на курке – на кнопке «Репортера». Завожу разговор с кем–нибудь, слово за слово… А ведь каждый человек чем–нибудь да интересен, главное разговорить его. И такие интересные истории в таких беседах раскрывались. И вот это «живье» я привозил и из него делал передачи.

  Был такой сатирический уголок «Сельской жизни» «Задира», к которому в качестве позывных я придумал крик петуха. Я был в командировке в Вожегодском районе и целый день ходил по дворам с микрофоном, записывал петухов. Нашел самого громкого. В этой передаче выдавал сатирические миниатюры.

  Я нашел себя в радиожурналистике, но и земля тянула к себе, работа агронома. Приезжаю в командировку в колхоз, ночую где–нибудь в избе, на сеновале, утром петухи кричат, запах земля, все родное… Так и защемит сердце. Хочется остаться. Однажды дело дошло до того, что приехал я в Верховажье в колхоз, и мы с председателем уже чуть ли не договорились, что я приеду к нему, буду у него работать агрономом… Долго–долго оставалось во мне это желание вернуться на землю.

  Потом началась вся эта катавасия, развал сельского хозяйства, и я уже старался отходить от этой темы, тяжело было все это видеть.

 

6. Земля не обманет

   Но получилось так, что к земле все же и вернулся. В 1991 году, в то смутное время, многие люди взялись за землю, потому что знали – земля не обманет. И мы с женой взяли участок.

   Домишко я там поставил за лето с помощью братьев. Потом еще лет пять, правда, доделывать пришлось. И по сей день у нас эта дача. Сад, огород. В общем, вернулся к тому, с чего и начинал – к агрономии.

   Около сотки я каждый год высеваю ржи. Просто для того, чтобы надышаться ее запахом. Потом скашиваю, вымолачиваю, а зерно опять сею – просто для удовольствия.

   Картошки сажу много, никаких особенных приемов в ее выращивании не применяю. У меня один прием – я считаю, что к любому растению надо относиться по–человечески, как к живой душе.

  Я очень люблю деревья сажать. Надо к саженцу, как к ребенку относиться, осторожно все делать, не повредить корни, аккуратно землей присыпать, полить, погладить, приласкать, песенку спеть… И тогда все приживется!

 

7. Играй, гармонь вологодская


   «Вологодская гармонь» вот как началась… Нет, тут надо в детство, в деревню вернуться…

  Раньше не было радиоприемников, зато в каждой деревне да чуть ли не в каждом доме был гармонист. У меня отец буквально разговаривал на гармони, он мог изобразить любую интонацию.

  Мой дядя жил на Донбассе, строил там металлургический комбинат. В свое время он кончил музыкальную школу, когда приезжал в гости – брал баян и изумительно играл полонез Огинского. Второй дядя играл на гармони замечательно, и третий тоже играл…

  И я мечтал. А гармони не было. И вот дядя Митя, тот который жил в Донбассе, как–то послал нам 15 рублей, чтобы мне купили гармонь.

   Гармонь мы не купили. Истратили деньги на хлеб. Так я и остался без гармони.

 Потом уже, когда я стал работать агрономом, получив первую зарплату, поехал в Кириллов и купил себе гармонь. «Чайка» – красивая, перламутровая. Но время ушло. Гармонь есть, а играть не умею.

  Когда подрастал сын, хотел в нем свою мечту осуществить, направил его в музыкальную школу, в класс баяна. Кое–что он научился играть, но баян тоже стоит без дела. Ну, а на гитаре сын играет хорошо.

   Так что, к гармони меня всегда тянуло…

  А передача «Вологодская гармонь» вот как получилась. В 90–е годы появилась возможность из сельского хозяйства нырнуть в другую тему и я стал делать передачи по культуре. В Грязовце проходил праздник пчеловодов, были там и гармонисты. И туда приехал снимать свою передачу Геннадий Заволокин. Анатолий Ехалов даже познакомил меня с ним… Вот тогда–то и образовалось общество «Вологодская гармонь», которое обосновалось в областном научно–методическом центре культуры. А я предложил этому обществу, что называется, «информационную поддержку». И пошли эти передачи. Люди слушали, писали письма. Передачи записывались на кассеты и диски. «Вологодская гармонь» стала победителем областного конкурса Союза журналистов России имени В. Гиляровского, а потом стала победителем конкурса по Северо–Западу.

 

8. Еще и художник


  Еще я рисовать люблю. Постоянно этим занимаюсь, с детства. Классе в шестом нарисовал портрет брата, постоянно рисовал стенгазеты. В армии встретился с ребятами, которые учились в художественных училищах, от них узнал, что такое композиция и прочие профессиональные секреты. После армии летом я решил поехать в Ярославль, поступать в художественное училище. Но подготовки специальной не хватило, и я не поступил.

   Но художником хотел быть и решил поступать в Ленинграде, учитывая ярославский опыт, написал заявление на факультет теории и истории искусства.

   Я тогда уже в «Земледельце» работал. И вот, идет посевная, а агроном получает на почте фолианты из областной библиотеки… Но и на этот раз я не прошел по конкурсу.

  В конце концов, я узнал, что в Москве есть Заочный народный университет культуры имени Крупской. Туда не надо было сдавать экзамены. В него–то я и поступил, и закончил.

  И хотя я не стал профессиональным художником – рисую и по сей день. У меня есть графические и живописные работы, были выставки… Это тоже значимая часть моей жизни.

  Вот говорят, что если человек талантлив в одном, то он талантлив во всем. А я эту формулу переворачиваю: для того, чтобы быть талантливым хотя бы в чем–то одном, человек должен попробовать себя в как можно больших сферах… Я и пробую.

 

Рассказ Николая Коробова записал Дмитрий Ермаков.

Фото сайта вести35.рф

117