От Прилук до Кулемесова


1.

Эти слова я должен был бы написать перед первым очерком под рубрикой «По старой Кирилловской» («Маяк» № 26, «Прилуки – память сердца»). Но когда писал о Прилуках, я еще лишь думал о предстоящем путешествии, я и не подозревал, что оно уже началось…

Дорога вечно волнует, зовет. Видно, это свойство души человеческой: ждать что вот-­вот, вот прямо за тем поворотом явится счастье – рай ли земной, Беловодье ли…

Первыми большими дорогами человечества были реки – по ним всё дальше и дальше, вглубь неизведанных земель пробирался человек. Так мы, русские люди, когда­-то перевалили Урал­-Камень, дошли до Сибири, до Великого Тихого океана, до берегов Америки…

Вдоль водных путей торились пути земные.

Дороги…

Как ручьи вливаются в реки, так тропки вливаются в лесные и полевые дороги. А те, в свою очередь, в большаки – асфальтовые шоссе (когда-­то булыжником мощеные дороги), соединяющие города, стягивающие в единое целое страну.

Лесная дорога – стоялая, подернутая ряской вода в старых тракторных колеях; ствол павшего дерева лег на пути, заставляя перелезать через него или же обойти лесом; деревья смыкаются над такой дорогой кронами; лес подступает – то темный еловый, то бликующий осиновый; а то – пронзительно стройная, трепещущая даже в безветрии березка вымахнет у самой дороги. В урожайный год можно на такой дороге и грибов набрать. На такой дороге в топких местах – четкие рубчатые следы резиновых сапог, то прошли люди на клюквенное или брусничное болото…

Полевая дорога… Раскисшая от дождя, а в ведро – в белых пролысинах, твердо укатана и утоптана, по краям ее – круглые листья подорожника, по сторонам – поле ячменя или ржи, или зелено-­пестрое разнотравье…

Большаки, тракты, шоссе – кровеносные сосуды, питающие страну…

Мы пойдем-­поедем по старому Кирилловскому тракту. Это всего лишь отрезок, небольшой участок дороги, берущей свое начало у стен Московского Кремля и через Ярославские и Вологодские пределы уводящей на самый северный край Русской земли…

Но тот отрезок, что предстоит пройти нам – может быть, самый таинственный, увлекательный и прекрасный, на этой дороге – ведь это еще и путь через загадочный, священный, сакральный край – Кубеноозерье.

Мы пойдем именно по старой дороге (кое-­где она совпадает с новым асфальтовым шоссе), потому что именно по этой дороге, где местами еще сохранилась булыжная кладка, проезжали в Кирилло-­Белозерский монастырь Великие Князья и Цари; по ней прошла в Кириллов и Ферапонтово подряженная расписать храмы артель Дионисия; по этой дороге шли, ехали, брели – калики перехожие, странники, богомольцы, богатые купцы и вечные труженики крестьяне; по этой дороге шли под охраной от одной пересылки, устроенной в разоренном храме, до другой тысячи и тысячи русских и украинских «раскулаченных» к местам своей новой жизни, а для многих и многих – смерти; по этой дороге провожаемые молчаливыми матерями, голосящими женами, хватающими за штаны ребятишками, уходили мужчины на Великую войну, по ней возвращались оставшиеся в живых; вдоль этой дороги – деревеньки, которым, может, тысяча лет, в которых рождались поколение за поколением, упорные немногословные труженики и среди них те, кто прославил в веках имя русского человека – писатели, композиторы, летчики, авиаконструкторы; на этой дороге – монастыри и храмы…

Тянется эта дорога, как нить волшебного клубка, вдоль загадочного Кубенского озера, а в нем (с дороги кое-­где видно, как белый кораблик) душа Кубеноозерья – тайный остров-­монастырь – Спас­-Камень…

На этом пути мы уже миновали Прилуки… Дальше-­дальше… Как говаривали авторы старинных романов: «За мной, мой читатель!»

 

2.

«Полузабытой дорогой

неспешно шагаю,

Топаю тихо

на дальний мерцающий свет

Мимо деревни,

названья которой не знаю,

Мимо ручья, у которого имени нет…», – писал наш земляк, замечательный поэт Сергей Чухин. Мы пойдем по этой полузабытой дороге, чтобы узнать названия деревень, что нанизаны на дорогу как бусы на нитку, чтобы вспомнить имена попутных ручьев и речек…

Вступая на этот путь, мы укрепимся словом Николая Рубцова, приподнимемся, пройдем небесным отражением земной дороги…

Николай Рубцов

Старая дорога

Все облака над ней, все облака…

В пыли веков мгновенны и незримы,

Идут по ней, как прежде, пилигримы,

И машет им прощальная рука.

Навстречу им июльские деньки

Идут в нетленной синенькой рубашке,

По сторонам – качаются ромашки,

И зной звенит во все свои звонки,

И в тень зовут росистые леса…

Как царь любил богатые чертоги,

Так полюбил я древние дороги

И голубые вечности глаза!

То полусгнивший встретится овин,

То хуторок с позеленевшей крышей,

Где дремлет пыль и обитают мыши

Да нелюдимый филин-­властелин.

То по холмам, как три богатыря,

Еще порой проскачут верховые,

И снова – глушь, забывчивость, заря,

Все пыль, все пыль да знаки верстовые…

Здесь каждый славен – мертвый и живой!

И оттого, в любви своей не каясь,

Душа, как лист, звенит, перекликаясь

Со всей звенящей солнечной листвой,

Перекликаясь с теми, кто прошел,

Перекликаясь с теми, кто проходит…

Здесь русский дух в веках произошел,

И ничего на ней не происходит.

Но этот дух пойдет через века!

И пусть травой покроется дорога,

И пусть над ней, печальные немного,

Плывут, плывут, как мысли, облака…

За Прилуками река Вологда остается левее, там, дальше по берегу – Чашниково, Кувшиново… А старая Кирилловская устремляется к Кубенскому озеру…

«Агрофирма «Красная Звезда» – встречает нас знак. В начале своём дорога долго будет идти по землям этого знаменитого сельхозпредприятия, давшего, между прочим, родине двух Героев Социалистического Труда – доярку Иванову, и бригадира Уханова (Александр Владимирович и сегодня живет в Чашникове)…

Но вот, всего-­то в десяти километрах от центра города, указатель к деревне Ярыгино, первой на нашем пути после ставших уже городским районом Прилук.

Что­то веселое, разгульное в названии «Ярыгино». И сильное, как во всех словах с древним корнем «яр». Сразу вспоминается «ярость», «яркий» и даже «ярмарка»… В словаре Даля: «Ярыга, ряз. вологодск., работник, батрак, казак, живущий по чужим дворам. Ярыжки по торгам и ярмаркам шатаются. Поговорки: «Кто с ярыжкой поводится, без рубахи находится. Гори кабак с целовальником – а ярыжки на берег!» То ли жили тут какие­-то ярыги в давние времена, то ли еще почему, теперь уж вряд ли узнаем – такое вот яркое название у, в общем-­то, незаметной, обычно проезжаемой мимо, деревеньки…

По переписи 2002 года население деревни составляло 22 человека – довольно и много по нынешним временам.

Наш уазик въезжает в деревню по кажущемуся не слишком надежным мосту через речку Пудежку, впадающую в Вологду где-­то за Прилуками.

Пудежка лишь на подробной топографической карте кажется серьезной рекой, на самом же деле – ручей, змейкой вьющийся, где между довольно высоких, а где пологих болотистых берегов.

Деревня оказывается не такой уж маленькой, как кажется с дороги, дома в ней, в основном, новые, живут в них по большей части дачники, наезжающие из совсем близкого города. Но есть и старые дома: большие, высокие, потемневшие от времени – они напоминают о былых, минувших временах… Удалось мне найти и некоторых старожилов, которые и указали мне домик, в котором жила семья Героя Советского Союза Власова.

Да, вот из этой пригородной деревеньки Герой вышел…

Рассказ жителей Ярыгина о своей деревне, о Власове – отворотка сюжета, и я еще пройдусь по этой отворотке и расскажу об этом, но чуть позже…

Здесь же пока лишь самые краткие данные о Герое, найденные в интернете: «Михаил Константинович Власов родился 24 октября 1910 года в деревне Ярыгино в семье крестьянина. Окончил среднюю школу № 1 в Вологде, затем Ленинградский финансово-­экономический институт, после чего работал в Вологде. В 1933 году был призван на службу в рабоче­-крестьянскую Красную Армию. Демобилизовавшись, Власов работал начальником планового отдела рабочего кооператива, затем директором городского торга Вологды. В ноябре 1939 года он повторно был призван в армию, участвовал в советско­-финской войне, после её окончания был демобилизован. В начале Великой Отечественной войны он добровольно ушёл на фронт. Воевал под Ленинградом, командовал сначала взводом, затем батареей противотанковых орудий. Член КПСС с 1942.

К июню 1944 года капитан Михаил Власов был заместителем 370­-го отдельного истребительно­-противотанкового дивизиона по политчасти 286­-й стрелковой дивизии 21-й армии Ленинградского фронта. Отличился во время Выборгской операции.

26 июня 1944 года в ходе отражения вражеской контратаки к северу от Выборга, заменив получившего ранение командира орудия, лично вёл огонь по наступающим, подбив танк. Погиб в этом бою. С воинскими почестями был похоронен на Большеохтинском кладбище Ленинграда.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 21 июля 1944 года за «образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками и проявленные при этом мужество и героизм» капитан Михаил Власов посмертно был удостоен высокого звания Героя Советского Союза. Также был награждён орденами Ленина, Отечественной войны 1-й степени и Красной Звезды».

Дом Власовых после пожара перестроен, в нем давно живут другие люди.

 

3.

Возвращаемся из Ярыгина на дорогу и едем через поселок Семёнково, который по указателю – в километре от Ярыгина, а на самом деле почти сразу же тут и начинается своими домиками, домами, заборами. Это «столица» Семёнковского сельского поселения. Впрочем, многие, говорят по-­старому – «сельсовет», мне тоже «сельский совет» нравится гораздо больше, чем «сельское поселение»…

В «столице», как и положено – власть в лице администрации поселения, школа, Дом культуры, почта, магазины, контора агрофирмы «Красная Звезда». Дома, в основном, городского типа, но есть и коттеджи, и старые деревянные избы… До 2001 года Семёнково имело статус деревни. По переписи 2002 года население – 1233 человека.

За Семёнковым пересекаем широкую окружную дорогу и сразу же оказываемся в деревеньке Борилово. Встречает эта деревенька железными заборами, какими-­то складами, дачными домами. Но видно, что деревня старая, стоит она на пригорке, на берегу всё той же Пудежки… Особенно нравятся мне два крайних по правой стороне дороги дома – старые, но крепкие, в красивой резьбе. Так и представляешь, как по пути в Прилуцкий монастырь или в Вологду издалека был виден дом, что стоит повыше. Может быть, здесь останавливались, чтобы испить колодезной воды, перекинуться словом со стариком, сидевшим у крыльца в тени дерева… Березе с широкой кроной, облепленной по весне грачиными гнездами, думается, не менее ста лет…

Где-­то здесь незаметно переезжаем Пудежку, наверное, она уведена в трубу под дорогой. Теперь речка слева, обозначена кустами ольхи и ивы, справа – поля «Красной Звезды»…

Минуем летное поле аэроклуба и бывший танкодром напротив него… И снова поля, и здесь в полях без всякого указателя, отворотка направо (асфальтированная дорога). Это дорога, ведущая к святыне.

Проезжаем деревеньку Вертлово, и за ней опять поля, обсаженные тополями, а впереди – башенки, остатки стен, руины собора – это Заоникиевская Владимирская пустынь, расположенная в болотистой низине между деревнями Лучниково и Обухово. И хотя монашеская жизнь здесь давно нарушена, храмы разрушены – это святое место. Святыни бывшими не бывают, как не бывает поругаем Бог…

«Заоникиевская Владимирская пустынь, общежительная, в 15 верстах от города Вологды. Основана пр. Иосифом в 1588 году. Мощи его покоятся под спудом в Троицком храме, в приделе его имени; над гробницей преподобного – высеребрянная рака чеканной работы и образ его во весь рост; здесь же гробницы двух сподвижников его – Антония и Иоанникия. В монастыре находится явленная пр. Иосифу Владимирская икона Божией Матери, известная под именем Заоникиевской. Ежегодно 23 июня в монастырь совершается крестный ход из церкви святого Василия Великого, находящейся в 7 верстах от монастыря; 21 сентября бывает крестный ход из монастыря в часовню, находящуюся в деревне Обухове, где родился пр. Иосиф. При монастыре школа (с 1889 года) и богадельня». (Из книги С. В. Булгакова «Русские монастыри в 1913 году»).

«Владимирская Заоникиева заштатная пустынь наименование Заоникиевой получила от того, что в старину она отделялась от г. Вологды и окружных селений густым лесом, называвшимся «Оникиевым». (Из рукописной книги, принадлежащей Заоникиеву монастырю).

«В монастыре имеется два красивых каменных храма. Главный храм во имя Св. Троицы с приделами во имя св. Алексея, человека Божия, и препод. Иосифа, основателя монастыря. Второй храм, так называемый скитский, освящен во имя Александра Невского.

В главном храме обращают на себя внимание два напрестольных креста с частицами св. мощей, а также небольшой овальный камень, на котором утвержден перламутровый крест: этот камень есть часть от того камня, на котором преп. Серафим Саровский молился 1000 ночей… Для паломников имеется большой каменный двухэтажный корпус; для странников – странноприимный дом с пищей и кипятком. Из Вологды в пустынь ведет хорошая шоссейная дорога». (Из книги «Православные русские обители», 1910).

«В течение XVIII в. обитель не отличалась особенным благосостоянием, а в 1764 г. была оставлена за штатом. Со второй половины XIX столетия монастырь стал быстро возрастать и развиваться. Он украсился новыми каменными строениями и окружил себя даже красивой каменной оградой с башнями…

Чудеса от Заоникиевской иконы Пресвятой Богородицы и от мощей преподобного Иосифа не прекращались до последнего времени.

Последние и самые значительные изменения в Заоникиевской пустыни относятся ко времени служения о. архимандрита Серафима (примерно 1900 г.). Его заботами на территории храма были построены три двухэтажных здания напротив каждой из стен. Там находились братский корпус, гостиница, братско-­настоятельская церковь, действовала основанная о. Серафимом церковноприходская школа для детей местных крестьян. Но самой великолепной частью монастырского комплекса являлся Владимирский храм, богатый по замыслу и исполнению. На территории пустыни был оборудован пруд с мостиком и беседкой над водой».

Я привел эти цитаты, чтобы стало понятно, что мы потеряли.

Вот сообщения более позднего времени: «…в 1930-­х годах в монастырских стенах располагалось спецпоселение, где жили крестьяне, сосланные с западнорусских земель, которых местное население называло «крестоватики». С питанием было очень плохо, «крестоватики» пухли от голода и тихо умирали, находя покой в общей могиле в «веретье», неподалеку от пустыни. На свою родину ни один из них не вернулся. Местные жители, которые пытались им помочь, подвергались репрессиям. Позже в обители разместился дом­-интернат для умственно отсталых детей, находящийся там и по сей день…»

А вот сведения из исследовательской работы учеников Дубровской школы (Виктория Барышева, Анастасия Петрова, Кристина Мешкова (руководитель: учитель биологии И. Н. Новожилова):

«С началом Великой Отечественной войны на территории монастыря расположилась воинская часть, 740­-й летный отряд. Рядом было построено летное поле. Сооружена железнодорожная ветка от железной дороги на Архангельск. Здесь ремонтировали, собирали и обкатывали самолеты для отправки на фронт. В 1944 году во время испытания разбился самолет, погибли пять летчиков: летчик­-испытатель Василий Хомусько, летчики Хоренко, Цветаев, Литвененко, Льночевский. Их могила находится около дороги Дубровское – Фетинино.

В 1964 году было решено организовать на территории монастыря вспомогательную школу для детей-­сирот и умственно отсталых ребят. Первым ее директором стал Алфей Дмитриевич Смирнов. Сын позолотчика куполов внес вклад в восстановление и благоустройство территории. Его заботами ремонтировались заброшенные, полуразрушенные здания, к братско­-настоятельской церкви были пристроены переход и столовая, был проведен водопровод. Им был заложен великолепный сад и огород, подсобное хозяйство.

После безвременной смерти Алфея Дмитриевича в школе-­интернате один за другим сменялись директора. Постепенно был разрушен Владимирский храм, там находится кочегарка и гараж, завален шлаком и углем алтарь, безвозвратно утрачена роспись купола.

Неизвестно точное местонахождении мощей преподобных Иосифа, Антония и Иоанникия… Рушатся стены монастыря, почти упали боковые башни, неумолимо разрушается храм. Лишь редкие службы, которые проводят монахи Спасо­-Прилуцкого Дмитриева монастыря, напоминают о великой истории».

Ну а я еще добавлю, что с внучкой Алфея Дмитриевича Смирнова, талантливой молодой журналисткой Александрой Смирновой я два года работал в газете «Маяк». Саша рассказывала о деде…

От печальных стен Заоникиевской пустыни до поселка Дубровское совсем недалеко, но пути для машины нет, и мы через деревню Вертлово возвращаемся на старую Кирилловскую дорогу. Проезжаем крупный поселок Дубровское – тут и школа, и свой Дом культуры, и дома каменные…

За Дубровским кончаются угодья «Красной Звезды». Тут уже фетинские поля… Когда­-то «Фетинино» было самостоятельным совхозом, ныне это отделение СХПК Комбината «Тепличный», контора которого располагается в поселке Фетинино, поглотившем в свое время две деревни – Фетинино и Клочково.

Минуем Фетинино. Кончает­ся асфальт и продолжается выщербленная бетонка… И уже издали видны купола с крестами и ажурная, стройная, но еще без креста колокольня храма Василия Великого на реке Едке, что в селе Кулемесове…

Но пора и прерваться в нашем путешествии. Путь по старой Кирилловской предстоит еще долгий…

Дмитрий Ермаков.

Фото автора.

 

 

 


117