Из рода Непеи


Семья Непеиных укоренена в Вологде с 16 века. Родоначальником ее считается легендарный (но и исторически достоверный) Осип Непея­--вологжанин, возглавлявший первое русское посольство в Англию. Известно, что корабль с посольством разбился у английского берега, но Осип спасся, был принят королевой и с богатыми дарами вернулся в Россию пред грозные очи царя Ивана… Затем следы его обнаруживаются уже в Вологде… В 19­20 веках разветвленный род Непеиных, в основном, священнический. Среди них Сергей Арсеньевич Непеин (1870, Вологда – 1911, Вологда) – священник, историк, археолог, фотограф, краевед, автор более 50 печатных трудов о памятниках архитектуры Русского Севера, наиболее значительным из которых считается «Вологда прежде и теперь». Его сын Борис Сергеевич Непеин (1904, Вологда – 1982, Вологда) – известный в 20-­е годы поэт, его стихи печатались не только в местных газетах, но и в «Комсомольской правде», вышли три сборника его стихотворений. К одной из боковых ветвей рода Непеиных принадлежат Богословские (чтения, посвященные священнику Богословскому, проходят в с. Кубенском).

1. Старинный вологодский житель

Мне позвонил Павел Тимофеев (поэт, лауреат конкурса «Душою чист»):

– В Вологде сейчас Игорь Пет­рович Непеин, брат поэта Бориса Непеина, хочешь познакомиться?

– Да, – ответил я, припоминая, что Борис Непеин – один из первых «советских» вологодских поэтов, писал, кажется, еще в двадцатые годы. «Сколько же лет Игорю Петровичу?» – подумал…

Павел дал телефон Непеина… Вскоре Игорь Петрович пришел в редакцию. Никак не верилось, что этому человеку 91 год – бодрый, с громким голосом, хорошим слухом… Поговорили, и он пригласил в гости в свою квартиру для более подробного разговора. Вообще­-то, это квартира дочери, живет Игорь Петрович, и уже давно, в Нальчике, но каждый год приезжает в родную Вологду. Конечно, меня поначалу интересовали больше всего сведения о его троюродном брате Борисе Непеине… Но и жизнь (тем более такая долгая) самого Игоря Петровича оказалась интересна, наполнена событиями…

«Как удается так прекрасно выглядеть в таком возрасте?» – не мог не спросить я в начале разговора. «Да, 91 год… Видно, в генах заложено. Ну, и закаливание. Вся жизнь закаливала – вся война с первого до последнего дня, потом работа, работа…» – отвечал Непеин.

Надо сказать, что Игорь Петрович на свои средства издал уже три книжки: сборник стихотворений Бориса Непеина, «Непеины – из глубины веков до наших дней» и «Последний из рода Непеиных».

– Мой прадед, мой дед, все мои дяди были священники, – рассказывает Игорь Петрович. – И отец моего троюродного брата Бориса Непеина был священник. А мой отец, Петр Михайлович, был педагог, учитель. Он кончил учительскую семинарию в Вологде. Был директором интерната в Куркине. Во время Первой мировой там интернат создали…

…На сайте областной библио­теки я нашел следующий документ: «Краткий очерк о деятельности Спасского централизован­ного приюта за время с 15 февраля по 1 октября 1915 года». В этом «очерке» читаем: «Спасский Центральный приют-­ясли для
сирот русских воинов открыт 15 февраля 1915 года по постановлению Вологодской Уездной Комиссии, Комитета Е. И. В.Великой Княгини Елисаветы Феодоровны в селе Спасском­-Куркине… Помещение, занимаемое приютом, дано безвозмездно с отоплени­ем до 1 ноября 1915 года владельцем усадьбы Н. Н. Андреевым. Приют оборудован на 80 человек детей, и здание приюта вполне отвечает своему назначению, как размером внутренних помещений, так и обильным светом». Видимо, там и работал П. М. Непеин. Вернемся к рассказу Игоря Петровича…

– Вот мои родители: Петр Михайлович, мать Ираида Александровна (она моложе отца на четырнадцать лет), вот я, сестра Галина, брат Юрий… – листает Игорь Петрович страницы семейного альбома. – Мать наша тоже учительница была… Я родился 22 октября 1922 года. До 1924 года мы жили в Куркине. В 1924 году переехали в Вологду, отца перевели работать в школу­-интернат для детей железнодорожников. Жили мы на улице Первомайской, рядом с церковью Покрова­-на­-Козлене, в деревянном двухэтажном доме (сейчас в нем находится церковная лавка). До 1930 года церковь работала, там проходили службы. Помню, как еще в 1929 году на Пасху я забирался на колокольню. Звонарь разрешал нам, мальчишкам, на второй день Пасхи звонить в колокола. А в 1930 году колокола сбросили. Под музыку, под оркестр. Я и ноты держал музыкантам… Радовались, глупые… Пока был жив отец – жили мы нормально…

С отцом же Игоря Петровича случилось следующее: в школу-­интернат для детей железнодорожников он принял своего племянника Сергея, сына священника из Вожегодского района, чтобы тот смог закончить девятый класс (в то время было девятилетнее среднее образование). Сережа благополучно получил среднее образование. Но Петра Михайловича предупредили: «За тобой придут». И он, спасаясь от ареста, вынужден был покинуть Вологду.

– Сережка уехал в Ташкент, его «ветвь» там и осталась. Может, еще и не оборвалась ниточка, но это уже другая страна… – продолжает рассказ Игорь Петрович. – А отец в 1929 году уехал в Белгород, мы с матерью остались в Вологде. Там отец поступил работать в райзо (районный земельный отдел) и занимался организацией колхозов. Разумеется, на такой работе нажил себе недоброжелателей. Видно, они его и «прищучили» – толкнули под поезд. Отец остался жив, но без правой руки. Мы хотели переехать к нему, но сначала отправили старшего брата, Юрку. В 1932 году Юрка вернулся в Вологду – отец умер. Так что арестован он не был, но от репрессий пострадал… Вот так мы остались без отца. Мне было уже десять лет, я учился в 3 классе в 9­-й школе, она принадлежала железнодорожникам, то здание живо и по сей день (одноэтажное синее деревянное здание у «горбатого» моста)…

После окончания школы Игорь Непеин работал в оркестре КОРа (Клуб имени десятилетия Октябрьской революции), позже это – Дом культуры железнодорожников. К сожалению, ныне это одно из старейших в городе учреждений культуры упразднено; здание, относящееся к тем, что определяют «лицо» города, находится в запустении…

– Я играл в оркестре КОРа и хотел поступить «воспитанником» в оркестр 10­й дивизии, в которой служил и Борис Непеин. В январе 1937 года я приходил для разговора к командиру дивизии Трифонову. Он мне сказал: «Юноша, сейчас не время…» А через полгода их всех арестовали… Я был в штате оркестра КОРа, хотя музыкального образования не имел. Перед войной часть ребят из оркестра ушла в армию – они все погибли на фронте. А я в 1940 году уехал из Вологды на Украину. Сначала был в Днепропетровске, а потом в Запорожье, год работал на Днепре матросом. Просто захотелось жизнь поменять – юность, семнадцать лет… В 1940 году меня призвали в армию. В военкомате я сказал, что у меня есть родственник летчик и попросился в летную школу. Родственник, конечно, седьмая вода на киселе – Кошелев, служил он где­-то в Якутии, а семья Кошелевых жила в Прилуках под Вологдой…

… Марина Николаевна Кошелева, интервью с которой публиковалось в прошлом номере «ЛМ», упоминала о родственниках в Прилуках… Вероятно, еще одна семейная ниточка натянулась. Мир тесен…

Игоря Непеина зачислили в летную школу в Запорожье, которую он и закончил, пройдя курс учебно-­летной подготовки на «кукурузнике» (ПО­2) и был зачислен в Батайское летное училище имени Серова.

– Уже война шла. Меня вдруг вызывает начальник училища: «Мы отчисляем вас». Потом я узнал, что это из­-за того, что священники в семье были, да и Борис в то время уже сидел…

Осенью 1942 года И. П. Непеин в составе 699-­го батальона аэродромного обслуживания 8­й воздушной армии попал в Сталинград.

– В самое пекло попали, – вспоминает Игорь Петрович. – Строили переправу в южной части Сталинграда. Волга там более двух километров в ширину. Все это под бомбежкой, обстрелом. Немцы, конечно, нашу переправу пытались уничтожить. Даже были случаи, когда немцы направляли свои подбитые самолеты на нас, но в переправу не попадали (что говорить, были и у них свои герои)…

 После Сталинграда батальон передали 17­-й воздушной армии, боевой путь которой от Волги лежал на Ростов, юг Украины, Крым, затем – Румыния, Болгария, Югославия, Венгрия, Австрия.

– Случаев за войну разных много было. Например, очень впечатлил такой эпизод: наш батальон произвел аэрофотосъемку линии обороны немцев за Севастополем на мысе Херсонес (город нашими войсками уже был взят). И мы повезли эту съемку в штаб 4­-го Украинского фронта. Было раннее утро 12 мая 1944 года. В штабе вышел ко мне порученец. Я говорю, мол, привез аэрофотосъемку обороны. «Знаешь, – говорит он, – в 11 часов война здесь кончится». А уже с пяти утра началась артподготовка – гул стоял такой, что в ухо друг другу кричали. «А это куда?» – спрашиваю, рулон со съемкой ему показываю. «Сдайте в архив». В 11 часов артобстрел, действительно, закончился, и с мыса Херсонес пошли уцелевшие немцы, очумелые, чуть живые… 52 тысячи пленных растянулись от Севастополя до Бахчисарая…

Конечно же, запомнилась рядовому Непеину и Победа, которую он встретил в Вене.

– 8 мая я был дежурным по батальону… А незадолго до этого мы неудачно встретились с американцами – они нас за немцев приняли, а мы их. Произошло боестолкновение. К счастью, разобрались… И вот слышу в трубке: «Камрад, вой­
на капут!» Те самые американцы позвонили. Я тут же командиру батальона доложил…

Еще год И. П. Непеин служил в Румынии, а в 1946 году демобилизовался, приехал в Вологду. Время было трудное, голодное, и Непеин пошел на сверхсрочную службу – еще два года. В 1948 году демобилизовался окончательно. Устроился работать практикантом в фотолесоустроительный трест в Вологде на улице Горького. В 1955 году он познакомился со своей будущей женой Галиной.

– Она работала в Чарозерском лесничестве, а мы приехали туда с лесоустройством. Познакомились… А могли бы познакомиться еще в войну. Наша часть стояла в городке Шапрон на границе Венгрии с Австрией, и там же находился лагерь для «перемещенных лиц» (угнанных немцами с оккупированных территорий). Галина, оказывается, в то время там и была… А родом она – кубанская казачка, отца ее немцы расстреляли. Поэтому в 1976 году, когда жена заболела, мы и переехали жить в Нальчик… Там я по специальности работал, в 1982 году вышел на пенсию. Четыре года, как я один, каждый год в Вологду приезжаю… Я же старинный вологодский житель…

Вот такая жизнь у Игоря Петровича Непеина. В Вологде живет его дочь Марина. У него трое внуков и шестеро правнуков. Ему 91 год. Жизнь продолжается.

2. Поэт Борис Непеин

– Борис Непеин – мой троюродный брат, – начинает Игорь Петрович рассказ о поэте Непеине. – Деды наши были родные братья. Его отец Сергей Арсеньевич был известным в Вологде священником и краеведом. Борис родился в 1904 году. Писать он начал еще в школьные годы, а печататься в 1925 году. Он стал одним из организаторов литературной группы «Борьба». После школы его призвали в армию. Затем как человек со средним образованием (тогда это была редкость) он прошел дополнительное обучение и стал служить в политотделе 10­-й дивизии НКВД в Вологде. Заведовал библиотекой Дома Красной Армии (нынешний Дом офицеров). Был корреспондентом дивизионной газеты «На страже социализма».

В тридцатые годы, как вспоминает Игорь Петрович, подверглись репрессиям многие члены литературной группы «Борьба». А в 1937 году пришла очередь военных. Было арестовано все руководство 10-­й дивизии. Борису Непеину припомнили не только его происхождение из семьи священника, но и мимолетное знакомство с Михаилом Тухачевским.

– Тухачевский приезжал в Вологду в 1930 году, он тогда был командующим Ленинградским военным округом, и Борис пришел в его вагон взять у него интервью. Интервью не состоялось, Тухачевский сказал, что еще не ознакомился с войсками. Но встречу эту ему припомнили. Дали Борису восемь лет и еще ссылку. Выжил он потому, что во время следствия ничего не подписал. Если бы подписал – наверное, расстреляли бы. Вернулся в Вологду он в 1948 году… Он не любил вспоминать про это. Где­-то уже в 60­-е годы мы встретились у меня на квартире, долго сидели, вот тогда он кое­-что рассказал. Сидел он в Коми, потом в Сибири… Когда его реабилитировали – вернули звание лейтенанта, вернули медаль «20 лет РККА», зарплату политрука за два месяца дали и сказали: «Извините, ошиблись…» А с другой стороны – не был бы осужден, попал бы на фронт, погиб бы, наверное, он же был политруком и человеком, беззаветно преданным советской власти.

После возвращения в Вологду Борис Непеин уже не вернулся к активной литературной деятельности, но, работая инструктором книжной торговли Вологодского книготорга, стал организатором клуба книголюбов «Субботние встречи», иногда публиковал в местных газетах рецензии, воспоминания о литературной жизни Вологды.

– Семьи у Бориса не было. Была любовь юности Евгения Студенецкая, поэтесса. Она была самой молодой участницей группы «Борьба». Уехала жить в Ленинград в конце двадцатых годов, и это, наверное, спасло ее от ареста… На всю жизнь у них сохранились дружеские отношения, они переписывались… Я был знаком и дружен с Борисом до его последнего дня. Умер он в 1982 году, похоронен на Пошехонском кладбище Вологды.

Дмитрий Ермаков.

 


117