Забыть законы творчества


Новый центр культуры «Красный угол» открылся в Вологде 4 сентября 2013 года выставкой художника из Санкт-­Петербурга, члена Союза художников России Виктора Ануфриева. Свои работы он привез в Вологду по приглашению С. Н. Малашиной, художественного руководителя центра культуры «Резной палисад».

Нужно сказать, что персональные выставки Виктора Ануфриева проходили в Санкт­Петербурге, Москве, Париже, Нью-­Йорке, Кито (Эквадор) и многих других городах мира. Работы художника хранятся в частных коллекциях Франции, Голландии, Германии, Италии, США, Эквадора, Финляндии.

И еще должен сказать – на выставке были представлены абстрактные работы.

Абстрактная живопись и в целом абстрактное искусство – не близки мне, но это и привлекает – хочется понять непонятное, попытаться хотя бы…

И я познакомился с художником.

На следующий день после открытия выставки встретились с Виктором Ануфриевым в «Крас­ном углу» на его выставке, по­говорили…

– Родом я из Городца, это небольшой городок вблизи Нижнего Новгорода, на Волге… Закончил школу, педагогическое училище. Потом учился в Питере в «Мухе» – это Санкт­Петербургская Государственная художественно­-промышленная академия им. В. Мухиной, сначала «на интерьере», потом понял, что это немножко не мое (хотя это очень интересно), бросил и поступил на монументальную живопись, там пять лет проучился и… был счастлив… Я делал работы на тему древнерусской живописи (когда­-то, еще студентом, реставрировал иконы – и мне это было близко), разработал специальную технику – писал на картоне маслом. Сейчас перешел на масло на холсте. Продолжаю делать работы на тему древнерусской живописи, пейзажи пишу…

– А почему же сюда именно абстракцию привезли? – не удержался я от вопроса. – Вологда же – оплот традиционализма. Работы «на тему древнерусской живописи» или пейзажи были бы здесь, наверное, более логичны…

– Нет… Мне кажется, что не нужно туда, где мороз и снег привычны, везти скульптуры из снега. Там интереснее будут какие­-нибудь теплые работы. А в Африку лучше привезти ледяные скульптуры… Но в данном случае даже не с этой точки зрения был подход – я знал, что будет открываться новый культурный центр, и захотелось показать здесь что­-то современное… В традиционном искусстве есть образцы, которые уже невозможно превзойти, как ни старайся, в лучшем случае будет повторение. А «абстракт» – хорошая возможность постоянного поиска, возможность работать с интерьером, попробовать какие­-то новые материалы, новые идеи…

Абстракт – это очень широкое явление, так же, как и реализм. Реализм может быть и такой, как у Репина, и такой, как у греков, которые рисовали на ва­зах… Тем более, что они, абстракт и реализм, перетекают друг в друга: фрагмент кирпичной стены в интерьере – это инсталляция, абстракция или реализм?.. Одно в другое проникает. Какие-­то фоны, пятна, фактура, найденные в работе над абстрактной композицией, помогают и в работе над более традиционными вещами… Я не хочу быть зацикленным на чем-­то одном в творчестве, все время стараюсь себя «расширить», переплываю с одной «творческой территории» на другую. Это очень полезно: менять тему, фактуру, формат работ…

– И все-­таки, что­-то должно быть главным, основным… Какова основа Вашего творчества?

– Я родился в маленьком старинном городе: монастыри, церкви, иконы, древнерусская живопись – моя основа, я на мир через это смотрю… Но мне нравится, например, и Древняя Греция. И шире – мне нравится архаика, то, что было изначально, из чего потом все остальное вышло… А изначально были не какие-­то подробности, а символы и нечто интуитивное – настроение, цвет, которые уже потом приобретали подробности. В «архаике», например, не рисовали конкретную тётеньку с родинкой на щеке и
т. д., а передавали тысячелетнее состояние женщины-­матери, то есть, создавали символ женщины…

– А мы не теряем с подробностями внешними и внутренний мир?..

– Невозможно все соединить – и духовное, и поверхностное. Современный стеклянный небоскреб с маленьким деревянным домиком… Это невозможно. Или ты делаешь небоскребы и живёшь в них, или ты едешь в деревню и живешь там… Но это все меняется, возвращается на новом витке. Сейчас век стекла и бетона – он пройдет, снова будет век дерева, может быть…

– В Вологде пытаются, вроде бы, совместить…

– Ну, да, пытаются, поэтому что-­то от старой Вологды еще и осталось… И все-­таки, всё движется, меняется, это неизбежно. Это мы видим и в Питере, и в Нижнем Новгороде. Везде. Конечно, надо сохранить памятник архитектуры, но к нему надо дорожку сделать современную, телефон провести, новую крышу сделать – одно тащит за собой другое. А вообще­-то – я тоже против пластиковых окон… Проблема шире, и проблема вечная – противостояние нового и традиции, отцов и детей… Я воспитывал детей так, а они по-­другому мыслят, они уже не такие. Это вечная проблема, но это нормально…

– Лет тридцать назад Вы уже бывали в Вологде. Ездили в Ферапонтово и Кириллов…

– Это было золотое время! Фантастика! Мы, студенты, месяц жили в Кириллове прямо в монастыре, в кельях, писали пейзажи, лазали по лесам на стенах… Потом поехали в Ферапонтово. Мы не только копировали фрески – мы ходили в баню, рыбачили, писали этюды… Впечатление такое – будто бы жили в пятнадцатом веке.

– Не возникает ощущение, что и в живописи, и в литературе уже не достигнуть того, чего достигли, например, Дионисий или Рублев?..

– Поэтому и надо делать что-­то свое, не теряя при этом ориентиры. Если сравнивать того же Дионисия, например, с людьми, которые жили в Аркаиме или высекали петроглифы на скалах – он по отношению к ним был такой же, как человек нашего века по отношению к человеку средневековья… Другая жизнь и люди другие… Я не могу подойти со старыми правилами к современной жизни. Это смешно – когда спрашивают, постился ли я перед написанием картины десять дней, как когда-­то Рублев, например. У меня пост в другом выражается… Ходить в лес грибы собирать – это тоже пост. Это очень много для современного человека – взять и уехать из города, сменить ритм. Но опять же – без музеев, без выставок, без больших городов современный художник не может существовать. Разве художник может всю жизнь прожить в Вологде и ни разу не побывать в Москве? Это был бы очень ограниченный художник.

– Кстати, вологодских художников знаете?

– Нет, практически не знаю… Есть художник Анатолий Новгородов, мы вместе поступали учиться. Талантливый художник. Он уже давно живет в Вологде, нашел себя здесь...

– Кто из современных художников особенно близок Вам, интересен?

– Когда я был молодым студентом, много ходил на выставки, мне там все очень нравилось… Сейчас мне интересен мой учитель (ныне ректор Академии живописи) Алексей Талащук. Я считаю его большим интересным художником. Близкие мне по возрасту художники, мои друзья – все еще в поиске (хотя возраст уже на шестой десяток перевалил). Этим они и интересны. И я в поиске, поэтому и надеюсь, что что-­то ещё сделаю…

– Чем «напитываетесь» творчески – что читаете, смотрите, слушаете?

– Музыка – только классика. Радио я слушаю во время работы, но там очень мало интересных передач, всё суетное, сиюминутное. Телевизор вообще не смотрю, у меня его просто нет, лет семь назад отказался от него окончательно. В интернет я тоже не залезаю… Дети записывают для меня аудиокниги, слушаю. Но понимаю, что и в это, в самую даже лучшую литературу, я погружаться полностью не должен. Это уводит от своих мыслей… Тут – или ты читаешь чужое, или пишешь своё… Вот например, когда я стал рисовать, погрузился в искусство – я перестал заниматься спортом, а был почти профессиональным спортсменом (занимался конькобежным спортом, даже служил в Москве в ЦСКА). Более того – я перестал ездить на рыбалку, ходить за грибами… «Красил» целыми днями, а отец за грибами ходил… В детстве я очень любил с отцом за грибами ходить. Я иногда даже думал: «Сколько же я потерял, сидя в мастерской…» Но теперь знаю, что в те годы, отказавшись от многого, я набирал творческий багаж…

– Что повлияло больше – детство на Волге или Питер?

– Все как-­то соединилось. И это очень счастливое соединение. Я люблю Питер. Если получится еще выставку сюда привез­ти – то, может быть, привезу питерские пейзажи… Москву то­же люблю, там есть такие углы… Их просто надо «выковыривать»…

– Важно хорошо пристроить картины или главное – продать?

– Важно и то, и другое… Я очень много работаю. Соответственно, работы в очень многих разных местах. С 1991 года я «свободный художник». Сначала были выставки в России, потом можно стало выезжать. У меня уже было около сорока выставок в Голландии, в Германии около двадцати, в Эквадоре около десятка персональных выставок, в США… С официальными структурами я мало общаюсь, не лезу в тусовку, хотя я и член Союза. У меня есть своя небольшая галерея в Питере – выставляю работы, продаю… Я сам устраиваю выставки, мне очень активно помогает жена…

– А не хочется хоть чуть­-чуть стать «государственным» художником, то есть быть «в системе», которая (как это было отчасти в СССР) тебя, может, несколько и сдержи­вает, но и дает заказ и оплачивает его? Или художник должен быть абсолютно свободным?

– А это не важно, в какой политической системе живет художник, творческий человек. Когда ты находишься «в состоянии» – тебе все равно в социализме ты, в капитализме или в диктатуре… Конечно, тебя могут физически как­-то ограничить, но на самом деле разницы особой нет – ты свободен выразить это состояние при любом режиме и найдешь к этому возможности.

– Говорят, чтобы сделать что-­то свое в искусстве, надо нарушить «законы» искусства и сделать по­-своему…

– Когда ты учишься, тебе дают эти «законы»… Есть такое понятие – «учебная работа». Есть люди, которым пятьдесят лет, а они все делают учебные работы – потому что они идут по пути строгого соблюдения этих законов. А нужно законы выучить – и забыть. Поэт не думает о размере стиха, когда пишет, но этот размер уже заложен в подсознание… Так и художник: он забывает все «законы творчества», но «золотое сечение» в нем уже навсегда.

– Что пожелаете родителям, у которых дети учатся рисовать? Что нужно «давать» ребенку?..

– Детям нужна любовь родителей и хорошие педагоги. И не нужно требовать от них чего­-то раньше времени. Они умеют, интуитивно, гораздо больше нас. Я всю жизнь учился у своих детей – у меня дома висят только их работы…

…Разговаривали мы в новом выставочном зале центра культуры «Красный мост», на стенах висели абстрактные работы
В. Ануфриева… И не то что бы мне стали более понятны эти работы, нет. Дело в том, что они мне, вот такие, непонятные, сразу понравились. А главное – поговорили хорошо…

С В. Ануфриевым беседовал Дмитрий Ермаков.

117